Второй дом производил гораздо более благоприятное впечатление, нежели первый. Архитектурное сходство, конечно, прослеживалось, зато теперь изнутри доносились звуки магнитофонной музыки и два-три пьяных голоса — все-таки не унывают люди перед угрозой экономического коллапса и третьей мировой войны.
Лишь бы собаки не было!
Утопая в снегу, я прокрался по узенькому дворику вдоль стены. Никто не лаял, значит секретность соблюдена. Не без труда перевалившись через утонувшее в сугробе ветхое подобие забора, я оказался в соседнем дворе с задней стороны дома, где должен был ждать Александр Николаевич.
Заклеенное в нескольких местах синей изолентой окно, с внутренней стороны до половины прикрытое желтой газетой «Советская Сибирь», нижним краем некрашеной рамы почти упиралось в сугроб…
Когда я сказал, что «Советская Сибирь» желтая, имелся в виду исключительно цвет бумаги, а не содержание. Содержание у «Советской Сибири» самое что ни на есть положительное, особенно ее любят читать колхозники, по-нынешнему аграрии…
Сквозь мутное двойное стекло я успел разглядеть угол пустой комнаты…
За спиной раздался скрип снега…
Откуда он взялся? Под снегом, что ли, прятался? Подснежник… Из-за темного угла неслышно подкрался, будто по воздуху…
В грязном свете, сочившимся из-под «Советской Сибири», я узнал блондина в красных штиблетах. Опять же Колю. Впрочем, сейчас-то наверняка он штиблеты сменил на бесшумные кроссовки, приспособленные для выслеживания человеческих жертв. Ноги утонули в рыхлом снегу, поэтому не видно обуви.
С Колей мы встречаемся четвертый раз и всегда при сомнительных обстоятельствах — он или собирается меня прикончить, или убегает через кухню, разбрасывая кастрюли. Или он убегает, или я убегаю — странно складываются человеческие отношения… И сейчас блондин не скрывает зловещих намерений, направляя на меня короткий ствол с автоматической передачей.
— Грабли вверх! Живо! Раз… два…
Я едва успел выдернуть руки из карманов. Мерзкая скотина, не сообщил до скольки ведется счет. Я автоматически предположил, что до трех, и вряд ли ошибся. О том, чтобы воспользоваться пистолетом, не могло быть и речи.
— Чего так быстро считаешь? — возмутился я. — Сообразить некогда.
— Вперед! — скомандовал блондин, дернув стволом в направлении крыльца.
Гадство, неужто я ошибся в Терехине? Друг называется. С другой стороны, кто я ему? Что ему во мне? Он дружит с серьезными людьми, американскими президентами, выглядывающими из овальных окошечек на зеленоватом фоне…
Мы выбрались из сугроба на узкую обледеневшую площадку перед крыльцом. Дверь распахнулась, и из темноты сеней выползло наружу Лох-Несское чудовище с белеющей поверх носа марлевой повязкой и с синевой, густо залившей лицо вокруг глаз. Вот так встреча! Тот самый громила, которого одним движением я отправил в нокаут в Заельцовском бору. Шнобель я, похоже, качественно раздробил.
И это чудовище улыбалось! Увидев меня, он так обрадовался, будто в кока-кольной лотерее выиграл половину велосипеда.
Блондин Коля в ботинке мог спокойно решить проблему на месте. Взял бы и выстрелил. Кто бы ему помешал? Но, видно, люди хотели обставить событие с особой торжественностью, реабилитировать полученные зуботычины. А этот Несси и вовсе трясся от удовольствия — так обрадовался, так хотел поквитаться за нос. Обрадовался и как будто даже на миг растерялся от счастья. Наверняка готовил заранее спич, какую-нибудь пошлость типа: «Еще никто не смел ломать мой нос! И за этот нос ты сейчас ответишь по самые ягодицы!..» И он уже о чем-то таком заикнулся, но я не успел понять, о чем…
Позади раздалось судорожное ругательство типа: е-е-е-о-о-о. Блондин в кроссовках без посторонней помощи поскользнулся на льду и, размахивая автоматом, проваливался вниз.
Блондин падал, а Нэсси наблюдал за происходящим со спокойствием удава. Впрочем, дело не в спокойствии. Почему динозавры вымерли? Нейроны у них были шибко толстые, а мозг маленький, с греческий орех, поэтому они медленно соображали. Нэсси воспринимал своего приятеля, как свет далекой звезды — звезда давно погасла, а свет продолжает бежать. Блондин поскользнулся и рухнул, а для Нэсси он все еще стоял на ногах.
Я подхватил автомат.
Нэсси попятился в дом, зацепился каблуком за порог и с металлическим или скорее стеклянным звоном рухнул в сени — лампочками, что ли, обожрался или пустые бутылки в карманах носит?
Из дома доносился шум растревоженной бандитской засады. Сколько их там? Пятеро во главе с Терехиным? Очень хотелось всех увидеть. И заглянуть в глаза имиджмейкеру. Но еще больше хотелось выжить.