– Что это? – Она покрутила перед собой темно-зеленый флакончик.
– Растительные капсулы антистресс. Не бойтесь, это гомеопатия.
– Спасибо. – Самоварова машинально сунула в рот, как и было предложено, две таблетки.
Нехитрый план, как узнать фамилию онколога, уже зрел в ее звенящей голове. Для этого необходимо было отлучиться и дойти до охраны. Но сил же не хватало даже на то, чтобы встать со стула.
– Вы оставили внука с мужем? – спросила она у Аглаи.
– Естественно… Возможно, Антону придется пожить у нас. Когда станет понятно, что с Алиной и может ли она и дальше воспитывать ребенка, мы с мужем примем решение. Но издеваться над внуком я не позволю!
– А почему мальчик не может вернуться сюда, к своему отцу?
– Вы здесь живете уже несколько дней… Неужели не заметили, в каком мой сын состоянии? Или вы считаете, что я могу положиться на Алинину подружку, мечтающую лишь о члене? Или на зашуганную училку из Бишкека?
– А сыну вы, значит, совсем не доверяете…
– Разве не очевидно, что у него проблемы с алкоголем и психикой? – как будто речь шла о чужом человеке, сухо вопросила Аглая.
– Не более чем у многих нынешних гиперактивных мужчин. К тому же он сейчас в состоянии шока. С каждым днем отсутствия жены его паника усиливается. Мальчик мог бы его отвлечь, ведь ребенку требуется внимание отца.
– До выяснения обстоятельств по Алине это исключено, – отчеканила Аглая Денисовна.
– Но это, видимо, решать не вам, а отцу ребенка, – возразила Самоварова.
– Он такой же отец, как и предприниматель. Ноль без палочки, – усмехнулась мать Андрея. – Вы на этот дом и его дорогостоящие рубашки не ведитесь, мой сын неисправимый понтярщик. Он будет всю жизнь крутиться и залезать в долги, но внешний лоск для него превыше всего. Все ему в жизни, благодаря нам, давалось легко. Скажу вам откровенно: он не хотел ребенка… Когда Алина залетела, он прискакал к нам и заявил, что намерен склонить ее к аборту, мол, время заводить детей еще не пришло. Но мы с отцом решили, что наличие полноценной семьи его, возможно, урезонит, сделает серьезней… Мы настояли на том, чтобы она сохранила беременность.
– Я думаю, Алина в любом случае ее бы сохранила.
– Разве вы с ней знакомы? С чего вы взяли? – развела руками Аглая Денисовна. Алые маки на черном шелковом платье вдруг начали расползаться, расслаиваясь у Варвары Сергеевны на глазах.
– Дайте ему шанс, – через силу встав со стула, тихо попросила она.
– Кому? – делано удивилась Аглая, но по ее лицу было видно: она прекрасно поняла, что Самоварова имела в виду не просто возвращение ребенка.
– В каждой семье случаются сложные периоды… Но после этого, возможно, для ваших ребят откроется какой-то новый путь.
– Я вас умоляю! Обойдемся без красивых фраз. Для начала она должна объявиться.
Наконец заметив, что собеседница едва стоит на ногах, Аглая молча взяла ее за руку и накрыла второй рукой руку Самоваровой.
В столовой по-прежнему баловались лучи солнца, и Варвара Сергеевна невольно залюбовалась игрой крупного, ограненного россыпью бриллиантов изумруда на одном из перстней Аглаи.
Теперь им обеим осталось только замереть, глядя в камеру невидимого фотографа. Брюнетка сдержанная и брюнетка страстная…
На те мгновения, пока негатив проявлялся, они вдруг отпустили прожитые годы и, хохоча, так и пошли – рука в руке – по усыпанной белом пухом Тверской. Прошли мимо клуба с полуголой красоткой на шесте. Но едва любопытная Варя уставилась в темное, манящее неизвестностью окно, карточка успела высохнуть и раствориться в бесконечности Вселенной.
– Валерий Павлович сказал, вы работали в полиции. А Антон мне рассказал, что мамы нет дома с понедельника. Вы женщина, да еще и следователь. Вам, так же, как и мне, все должно быть уже ясно, – сказала Аглая Денисовна.
Самоварова выжидала, к чему она клонит.
– Если она их бросила, почему не оставила записки? Не написала сообщения? Разве так можно? Мы с вами взрослые женщины, мы прекрасно понимаем, что…
Аглая обернулась на фото невестки.
Под взглядом Алины она вдруг поплыла, теряя слова.
И Самоварова увидела во вновь приоткрывшейся книге тяжелую бархатную штору, по одну сторону которой, по всем правилам этикета, был накрыт на круглом столе обед, от гуся на большом блюде шел пар, и чинные пары, обсуждая последние новости, неспешно рассаживались, ожидая блистательную хозяйку, а хозяйка, стоя по другую сторону завесы, нагая, отлично сложенная, с рассыпанными по плечам волосами, щедро выплескивала на очередного любовника всю свою нерастраченную в супружестве страсть.