– Да ты у меня герой! – поцеловал ее доктор. – Впрочем, я в этом никогда не сомневался.
55
Когда они подошли, мне показалось, что даже тополиные пылинки, похожие на крошечные комочки ваты замерли в воздухе, а затем осторожно, будто не смея нарушить своими хаотичными перемещениями мое изумление, начали оседать на скамейке, на наших волосах и лицах.
А ведь такими могли быть мои родители в какой-то другой, возможной жизни!
Я почему-то поверила ей сразу…
Несмотря на ее строгость, а точнее, внутреннюю собранность, она показалась мне поразительно красивой. А главное – она была совершенно спокойна.
Спокойствие и счастье.
Два слова на одну букву, похожую на серп луны.
Булгаковский Пилат нашел забвение в тишине.
Если у меня есть мизерный шанс попасть в рай, в моем раю, безо всяких сомнений, правит князь Спокойствие.
Своего мужчину она называла «доктором».
И это слово в ее устах звучало не пугающе. Напротив, она произносила его так, будто во рту у нее была маленькая вкусная карамелька.
Мы отошли с ней в глубь парка, а доктора с В. оставили на лавке – у мужчин и мысли и слова короче.
Она прислонилась к стволу массивного старого дуба и, взяв мою руку, положила ее на ствол. Она что-то говорила о том, что мы берем силу из простых вещей вокруг, что любовь живет абсолютно во всем и что без веры во что угодно, но только безусловной, преисполненной чистыми помыслами, наша энергетическая оболочка истончается, и тогда мы переходим на темную сторону – сторону страданий и болезни.
Я слушала ее, и сквозь поток бегущих наперегонки мыслей в моей голове настойчиво пробивалась одна: а вдруг моя мать, давно истончившая себя до предела обидой на жизнь и пьянством, дойдя до края, переродится заново в другой, возможной жизни (ведь никто не скажет, что такого не может быть) и станет похожей на эту женщину, сумевшую сохранить в себе маленький волшебный фонарик.
Она рассказала мне нечто вроде притчи.
«Индеец, – сказала она, – несет свою тяжелую ношу, чтобы развести огонь, который накормит его семью. Он не думает о том, что в тяжести на его плечах виноват отец, не сумевший стать вожаком племени, или противный сосед, или глупая жена, или скверная погода. Ему чужда рефлексия, и оттого он счастлив, созвучен с природой и со своей незамысловатой, наполненной гармонией жизнью.
Я, конечно, сразу поняла, что она нашла мою исповедь и стала той самой читательницей, к которой я все время мысленно обращалась.
Она не судила и не ерничала, не жалела и не давила на совесть.
Она лишь сказала, что по дороге в больницу успела списаться с Анастасией Д. И, если я к этому готова, Анастасия, несмотря на занятость, сможет со следующей недели взять меня на длительную терапию.
Господи…
Я ждала ее всю свою жизнь – почти случайную женщину, которая подаст мне руку, чтобы помочь встать.
P. S. Сегодня я сожгу дневник. А те листы, которые еще не исписала, я вырвала – пригодятся Тошке, рисовать корабли и машины.
К вечеру Андрей пригласил к нам генерала МВД, у которого подрабатывает «пострадавший» Равшан. Андрей попросил Жанку с Михалычем замариновать шашлык и разжечь мангал. Кстати, у Коляна сегодня днюха, значит, и ребяткам кое-что перепадет с барского стола.
Пока суд да дело, дневник я спалю в мангале.
Сегодня, едва я включила свой прежний мобильный, все это время лежавший в коробке с вынутой батарейкой, мне позвонила Аглая Денисовна.
Завтра она привезет Тошку)
Свекровь предупредила, что хочет переговорить со мной с глазу на глаз.
«Я тут подумала… Антон имеет право знать, что у него есть еще одна бабушка», – перед тем как нажать отбой, неожиданно сказала она.
С мужем мы со вчершнего дня, дня моего возвращения, не разговариваем. Мы оба не находим нужных слов, но, может, оно и к лучшему – пусть переполняющие нас эмоции немного отстоятся…
Сможем ли мы хоть как-то измениться и продолжать жить вместе?
Время покажет.
Эпилог
– И все же это история не про мужчину. Это история про мать. – Самоварова с удовольствием пригубила полусладкое красное вино.
– Ты бы хоть чокнулась со мной, – Валерий Павлович потянулся к ней с бокалом. – И лучше было дождаться обеда – угли уже почти прогорели. Сделай одолжение, не кури на голодный желудок.
– Валер, не занудствуй… Холодное «Киндзмараули», да на голодный желудок, да с папиросочкой, что может быть прекрасней для малопьющей женщины? – ласково усмехнулась она ему в лицо.
Вернувшись из города, они вытащили плетеные кресла с террасы на площадку перед домом и устроились на солнышке у мангала. Валерий Павлович готовил шашлык. А Пресли, охотясь за бабочками, радостно гонялся по знакомому саду.