Лишь бы они и в самом деле давали то высокого уровня образование, которое декларируют в своих нарядных буклетах и о котором их педагоги и админы восторженно говорят на собраниях в помпезном актовом зале.
Два иностранных языка с первого класса, уроки тенниса и верховой езды (само собой, за дополнительную плату), двухразовое питание, включающее свежие овощи и фрукты отборного качества, и еще куча всего…
В такие школы детей отправляют, как правило, те родители, которые либо богаты и очень-очень заняты, либо богаты и не очень умны, либо просто обеспечены и не хотят перегружать себя собственным ребенком.
В нашем же случае причины две.
Первая – в необходимости Тошкиного обучения конкретно в этой гимназии уверен мой муж, а вторая заключается в том, что мне, по сути, нечего ему возразить.
Как воспитывать и учить дальше сына, который давно уже не сосет мою грудь, умеет читать, считать и с недавних пор не хуже моего разбирается в устройстве гаджетов, я, мой неведомый друг, и правда не знаю…
Положительной модели, как следует растить ребенка, у меня в сознании (так же, как и у моего мужа), к сожалению, нет.
Я училась сама, и до десятого класса, несмотря на тот психоэмоциональный ад, в котором жила с родителями, кроме ненавистной физкультуры, училась на отлично.
Андрея то угрозами, то унижениями пытался мотивировать отец, но учился он на три. Меж тем его хорошие гены взяли верх и позволили ему вырасти в успешного человека с цепким и въедливым умом.
Не зная иной модели воспитания, муж сейчас уже давит на сына и частенько зло его подкалывает.
«Ах, ты действительно считаешь, что в Бразилии говорят на бразильском языке?! Ха-ха-ха!»
Разве ребенок, которому еще нет и семи, обязан знать, на каком языке говорят в стране, где он никогда не был?!
Андрей, успешный и самоуверенный лишь на первый взгляд, переносит на нашего сына то, что сам когда-то получал от отца.
Я, конечно, за сына заступаюсь, но это почти всегда лишь усугубляет конфликт. Андрей (иногда довольно грубо) пытается заткнуть мне рот. Пытаясь защитить своего ребенка, я не сдаюсь, а Тошка убегает к себе с хорошо знакомым мне чувством вины, уверенный, что именно он стал причиной ссоры между матерью и отцом.
«Ты всегда говоришь лишнее!» – выговаривает мне потом Андрей.
Вот почему иного выхода я не вижу…
Пусть развитием и образованием моего сына занимаются люди, которые за ежемесячную кругленькую сумму возьмут на себя ответственность в спокойной и дружелюбной обстановке дать ему необходимые знания.
По дороге домой я сказала Андрею, что мне нужно заехать в торговый центр и купить зарядку для телефона. Виктор, водитель, покосился на меня в зеркало заднего вида и демонстративно зевнул, а Андрей, не отрывая глаз от сайта с графиками биржевых котировок, недовольно передернул плечами и попросил поторопиться, поскольку он чертовски голоден.
Я попыталась рассказать ему о том, что нашла в лесу телефон, но Андрей, не глядя на меня, отмахнулся:
«Ты всегда говоришь лишнее».
Любезный участливый мальчик в салоне сотовой связи подобрал зарядку для моей находки.
42
«В синем небе, колокольнями проколотом, медный колокол, медный колокол…»
Варвара Сергеевна с трудом разлепила глаза. Голова трещала так, будто в нее в самом деле поместили чугунный колокол, который, раскачиваясь из стороны в сторону, глухо гудел, отдавая то в левое, то в правое ухо.
Вчера Андрей истолковал по-своему настойчивую просьбу Валерия Павловича врубить что-нибудь «поспокойней и потише» и, сменив жаркое веселье на глухую русскую тоску, врубил эту песню Высоцкого в исполнении Лепса.
И еще она явно перебрала вчера с алкоголем…
Выпитые (по ее подсчетам) сто пятьдесят граммов виски, вкупе со ставшим привычным здесь стрессом и резко упавшим атмосферным давлением, привели к тому, что, проснувшись, она ощущала дикую слабость, тошноту и головокружение.
– Валера… – окликнула она слабым голосом.
В полумраке комнаты не чувствовалось присутствие не только доктора, но даже ее любимой «ночной лежалки» – Пресли.
Варвару Сергеевну охватил неконтролируемый страх.
Она с ужасом поняла, что, без всякого преувеличения, находится в одном шаге от панической атаки.
«Мы способны оценить только то, чего нет», – всплыли в пылающей голове слова, которые она же сказала вчера доктору, когда около полуночи они вернулись в домик. Весь вечер она чувствовала, как было скверно Андрею, который из нагловатого хозяина жизни на ее глазах превратился в безумца и просидел остаток вечера с портретом пропавшей жены в руках.