– Я уже семь лет живу с женщиной, – с некоторым вызовом в голосе призналась дизайнерша. – И поверьте, только рядом с понятной, подобной энергией я обрела относительное спокойствие.
– Очень рада за вас. Но зачем же так обобщать? Если вы сейчас не лукавите, это лишь подтверждает, что в человеческой природе встречаются исключения. Только мне совершенно непонятно, откуда в вас столько гнева, когда вы обо всем этом говорите…
Впервые за эту странную беседу Жасмин слегка смутилась.
– Вам показалось. Работы сейчас много. Устала. Да еще сюда приехала, как на деревню к глухому дедушке, звоню, кричу – тишина.
– Чего-чего, а тишины здесь, к сожалению, не предвидится.
Жасмин, желая показать, что ей наскучил разговор, провела пальцем по дисплею айфона последней серии и деловито посмотрела на время.
– Так где же все-таки наша Алина? – считав какое-то сообщение, безучастно спросила она.
– По всей видимости, пытается разобраться со своим прошлым.
Дизайнерша нарочито вздохнула. Возможно, из-за клоунского, лежащего плотной маской макияжа, лицо ее казалось устрашающе-печальным:
– Ей бы к хорошему психотерапевту походить. Я все хотела предложить, да было неудобно.
– Неудобно… И где же была ваша экспрессивная прямолинейность?
– В смысле?
– Вы с вашей бесспорной проницательностью давно поняли, что человеку плохо. И с ваших же слов, в наше время ничего необычного в этом нет… Что же вы ей мягко не предложили вашего «хорошего психотерапевта»? Уверена, такой специалист имеется в вашем широком круге общения.
– Я не лезу в душу людям. Мне не за это платят.
– Само собой… Развести сомнительную демагогию все мы горазды. А когда человек рядом тонет – мы тут же вспоминаем про одну из главных скреп интеллигентного человека: мы воспитанные и тактичные, в душу не лезем, так?
Лицо Жасмин приняло такое выражение, будто клоуну между делом сообщили, что «ученый» медведь обгадил его костюм за две минуты перед выходом на арену. Она уж было оторвала свои мальчиковые бедра от лавки, но, быстро взяв себя в руки, деловито поправила ярко-салатовую, с черным иероглифом посредине кофту-размахайку:
– Знаете, мне не хочется с вами ругаться, – примирительно произнесла дизайнерша. – Я всего лишь наемный сотрудник. Не забывайте: у Алины есть муж и лучшая подружка, которая, уверена на сто процентов, давно мечтает занять ее место, – спокойно выдавила она очередную порцию яда.
– А я и не пытаюсь с вами ругаться. Я лишь, равно как и вы, высказываю свою точку зрения, – завершила разговор Самоварова.
47
Как же мрачно и тревожно на душе!
В моей голове словно грязная, сваленная вата.
Я живу в перевернутом мире. И все в нем вроде бы на месте – и дом, и достаток.
Только самого главного – ощущения счастья – нет.
Это похоже на плохую экранизацию любимой книги – представляешь себе одно, а получаешь, с теми же героями и декорациями, совсем другое.
Наверное, человек в помыслах может легко отказаться от чего-то, что долгое время являлось его целью, но так и не принесло счастья, если у него есть достойная замена. Альтернативный фундамент дома, на котором стоят накрепко выстроенные им самим стены.
На деле же, думаю, все гораздо сложнее.
Но именно возможность иного (пусть только в мыслях) развития сюжета прочно подпирает человека изнутри.
Я стала хорошо понимать своего погуливающего без обязательств на стороне Андрея и того же Ливреева. Стабильность пресыщает.
Время от времени им нужно выбраться из норки и глотнуть на чужбине свежего воздуха, а затем, с новыми силами, вернуться домой к ставшему родным человеку.
Так и с больными: выздоравливают именно те, кому есть что терять, есть куда возвращаться.
У меня же ни собственного фундамента, ни стен как не было, так и нет.
Все годы брака во мне жила только ложная надежда на то, что, отдавая мужу себя и свое время, я однажды получу взамен то, что ищу, – Любовь.
Но Андрей сумел дать мне лишь статус, крышу над головой и несколько коробочек с дорогими украшениями.
Ты, конечно, успела подумать – а как же сын?
Я вот что думаю: ребенок не должен расти в декорациях. Лучше один раз испытать боль от развода родителей, чем приспосабливаться к предательскому сквозняку, проникающему сквозь щели и окна.
Сложно сказать, поймет ли меня Тошка…
Но я решила твердо: при первой же возможности разведусь.
Время наше столь суетливое, что и страдать детям некогда, – уроки, компьютер, айфон, и, конечно, умник-психолог, сложивший ручки на груди, чтобы изложить схемы выхода из любой ситуации.