– Жить?! Как ТЫ можешь мне это говорить?! – Я задрала блузку и обнажила зиявшую, со спекшейся черной кровью рану на том месте, где должно было быть сердце…
Я вроде уже писала, что с таблетками, кроме самых безобидных успокоительных, давно в завязке.
Когда заболел отец, это совпало с первым приступом панической атаки в том нарядном торговом центре.
Ни Жанке, ни Андрею я ничего, конечно, не сказала, но начала бояться, что это повторится.
И оно повторилось, еще и еще раз.
В инете я наткнулась на парочку форумов, на которых люди, пережившие подобное, обменивались личным опытом.
Многие советовали попринимать «Атаракс» (мягкий транквилизатор), в то время его отпускали без рецепта.
У меня не было ни сил, ни желания разбираться с истинной причиной непонятного и пугающего состояния, и я начала принимать «Атаракс», следуя приложенной инструкции.
Таблетки не лечат, а только придавливают тревогу, добавляя к имеющемуся в голове раздору еще и собственных гримас – внезапных глюков и полной апатии.
А вскоре я познакомилась с В.
Рассказав о себе всю правду, упомянула и про таблетки.
Он категорически запретил их принимать.
После нашей встречи приступы не возобновлялись.
Еще бы… Большую часть моего внутреннего пространства занимал отныне только он!
Когда по вечерам Андрей, приняв душ, с боевым видом запрыгивал в нашу супружескую кровать, я только делала вид, что, ожидая его, читала книгу. На самом деле я думала о В. – что он делает в эту самую минуту, с кем он, и почему все так, а не иначе…
В. просыпался вместе со мной где-то там, в своей параллельной жизни, завтракал, лез под душ, одевался, прятал глаза от солнца, выбирал продукты в магазине, сдавал в химчистку вещи, стоял в пробках, пил кофе, посещал модные рестораны, читал, ходил в кино…
Он не делал вместе со мной только одного – не занимался сексом.
Признаюсь, я пыталась подбросить дровишек в наш с Андреем затухающий костерок, пыталась раздуть его, заставляя себя думать, что на месте мужа со мной в постели В.
Не выходило.
Что-то глубинное брало верх над приказами разума, что-то не отпускало, ведь таким образом я предавала обоих своих мужчин.
А потом совпали два самых важных в моей жизни события – связь с В. оборвалась, и я забеременела от Андрея.
Судьба все же мудра.
Отобрав источник самого сильного в моей жизни чувства, она компенсировала его другим – невероятной нежностью к малышу, зародившемуся в моем чреве.
Про таблетки я вспомнила к тому, чтобы ты не восприняла мое нынешнее состояние и то, что я все-таки осмелюсь рассказать, предвзято…
За эти долгие семь лет, раз в несколько месяцев, я случайно встречала В. в самых неожиданных местах: аптеке торгового центра, расположенного на нашем скоростном шоссе, на кассе заправки, в кафе самообслуживания в центре Москвы, в аптеке неподалеку от нашей прежней квартиры.
Каждый раз повторялось одно и то же – меня вдруг начинало колотить, и, оборачиваясь назад, я натыкалась на его взгляд. Не смея подойти ближе, как будто я находилась в магическом круге, В. стоял поодаль и внимательно за мной наблюдал.
И та же неведомая сила, что не впускала его в мой круг, заставляла меня дрожащим от волнения голосом разговаривать с прилипчивыми, предлагавшими оформить карты или купить товар по акции кассирами, быстро рассчитываться и выскакивать вон.
Я забивалась в машину, пытаясь глубоко дышать, приказывала себе собраться с мыслями и с бешено колотящимся сердцем мчалась в свое укрытие – домой, к Тошке.
Если ночью прислушаться к тишине, можно сойти с ума.
Ворчит в трубах вода. Запрятанная в стенах, потрескивает проводка. И где-то вдалеке ночная птица рассказывает деткам страшную историю.
Андрей давно спит.
Время от времени его дыхание становится неровным, как если бы суматошный город увидел неприятный сон.
Мне кажется, покажи этот город себя во всей незримой красе – все бы вокруг изменилось.
Мы бы катались на велосипедах, усталые и потные, падали бы в луговые травы и целовались бы там до одури.
Возвращались бы домой – а там… сюрприз: оказывается, у нас уже есть почти взрослый, красивый сын.
По вечерам мы разучивали бы вальс или танго, часами пили бы ароматный чай с мятой, смотрели шедевры мирового кино или слушали Рахманинова, и уже на самое сладкое, уложив сына, неторопливо бы занимались перед сном любовью.
Ох…
Мой выход на поверхность Луны представляется более реальным.
В моей жизни не было романтики.
В ней не было главного – прелюдии любви.