Директор школы вообще не упоминается. Здоровайся, и все. Не учеба в школе, а прогулка по парку. Интересно, кому это понадобилось умалять авторитет директора? Долго думали и составили. Началось с пожелания хорошо учиться и закончилось пожеланием хорошо учиться и заниматься самоподготовкой. А где же пункт, в котором говорится о наказаниях? Нет такого пункта в новых правилах. А раньше был…
20. За нарушение правил учащийся подлежит на-ка-за-ни-ю, вплоть до ис-клю-че-ни-я.
Василий Артамонович долго изучал новые правила, сравнивал их с правилами 1943 года, с промежуточными правилами 1960 года и впервые в жизни нарушил инструкцию — взял несколько пунктов из правил 1943 года, добавил к ним три пункта из промежуточных правил 1960 года, отдал перепечатать и повесил у себя в школе свои правила, в которых в первом пункте было слово «о-бя-зан», а в последнем, двадцать восьмом, было «подлежит на-ка-за-ни-ю вплоть до ис-клю-че-ни-я». Вывешивая эти правила, Василий Артамонович думал не о себе, а о том, чтобы в школе был порядок, чтобы нарушители боялись исключения.
Никто из учителей подмены не обнаружил. Василий Артамонович и не рассчитывал на аплодисменты. Он бескорыстно занимался делом воспитания подрастающего поколения. Он знал твердо, что школьники при встрече с директором и учителями должны снимать шапки. И недоумевал, почему этого не понимают в Москве.
Глава пятнадцатая
Так для чего козе баян?
Корзину Сережа бросил на землю и стоял, ловя лицом ветерок. Рая Русакова, тяжело дыша, протащила к бурту полную корзину картошки.
— Решаешь проблему, как нагнуться? — спросила она.
— Осмысливаю свое существование в локально выпуклом топологическом пространстве, — ответил Сережа.
Римма-Риммуля ушла далеко вперед, сняла кофточку и, налепив на нос бумажку, стояла зажмурившись, как на пляже. Загорала. Нинка Лагутина сидела на перевернутой корзине, расшнуровывала и зашнуровывала кеды. Затем принялась расплетать косу. Видимо, спросонья не так заплела, как надо. На гору скошенной ботвы прилегла Алена Давыдова. Не выспалась. Только два комика, Мишка Зуев и Игорь Смирнов, были, как всегда, энергичны и жизнерадостны. Они надели на головы корзины и сражались прутиками, изображая средневековых рыцарей.
— Зуев! Смирнов! Глаза выколете, — увещевала их Марьянна.
Но они вошли в азарт и ничего не слышали.
Сережа наклонился, в висках застучало. Вчерашний вечер и «мадера для пионера» не прошли даром. Кое-как, пересиливая слабость, он насобирал корзину картошки, подтащил ее к бурту, рядом с которым на ботве лежала Алена Давыдова в платочке.
— Ален, ты как Наташа Ростова в Отрадном, — сказал ей Сережа и присел отдохнуть.
— Почему? — спросила Алена.
— Платочек такой же крестьянский.
— Ох, и не говори, милок, — подражая деревенской бабе, пропела Алена. — Вся тела болит.
— Смотри, кто пришел! — ошалело заорал Зуев. — Во дает! Во дает!
Он снял с головы корзину и смотрел во все глаза на Толю Кузнецова. Игорь Смирнов все еще был с корзиной на голове. Он увидел сквозь щель в корзине приближающегося Кузнецова и тоже закричал:
— Кузнец пришел! Кузнец!
— Чего орешь? — смутился Кузнецов.
— Кузнецов? — подняла голову от корзины Марьянна. — Зачем пришел?
— Скучно там, Марьянна. Мухи озверели. Кусаются, как тигры. Лучше я с вами тут буду.
— Кузнецов, ты больной и должен лежать. Неужели не понимаешь?
— Марьянна, я там один еще больше заболею.
— У тебя же температура.
— Нету. Я градусник захватил. Вот, — показал он градусник. — Можете проверить.
— И проверю. Садись, мерь, — подвела она его к вороху ботвы. — А ты, барышня, что?
— Рано не привыкла вставать, — сладко потянулась Алена.
— Вставай, вставай. Наработаешь тут с вами.
— Ага, наработаешь, — согласилась Алена.
Она лениво пошла, лениво потащила за собой корзину. Женька Уваров нашел картофелину, похожую на всадника без головы. Он поднял ее, повертел-посмотрел, ребятам показал и понес через все поле Оленьке Петрушиной.
— Ой, еще одна. Какой ты молодец, Женя, — обрадовалась Петрушка. — Я их буду собирать. Как ты думаешь, можно их как-нибудь сохранить, засушить? Это будет грандиозно, правда?
Женька пожал плечами. Оленька Петрушина понесла фигурную картофелину под навес, где лежала ее одежда.
Сережа поставил корзину впереди себя и кидал туда картофелины издалека.