– Ну не знаю, – обиженно ворчала Танечка, просушивая волосы феном, – как вы будете ходить с такими волосами…
Надежда сделала вид, что не слышит, и позвонила Катерине. Та, на ее счастье, оказалась на работе и велела подойти к служебному входу в отель.
В зеркало Надежда заглянула только дома, куда забежала на минутку, чтобы переодеться во что-то более приличное, чем джинсы и курточка. И тут же поняла, что лучше бы она этого не делала.
Краску Танечка взяла ту же, что и раньше, тут все было в порядке. Но волосы, нестриженные и неуложенные, буквально стояли дыбом, как иголки у сбесившегося ежа. С такой прической нечего было и думать надевать приличное платье, так что Надежда всунула руки в рукава нового кардигана, накрасила губы и помчалась в «Лютецию», отмахнувшись от кота, который смотрел на нее в полном изумлении и даже жалобно мяукнул.
Надежда Николаевна подошла к служебному входу отеля и позвонила.
Дверь тут же открылась, и перед Надеждой появился рослый, представительный мужчина с роскошной седой гривой, в черном пиджаке с вышитым на кармане названием отеля и в галстуке-бабочке в красно-синюю полоску.
– Вы к кому? – осведомился он густым басом, окинув Надежду оценивающим взглядом.
– К Катерине… к Катерине Романовне! – пролепетала Надежда, подавленная великолепием гостиничного привратника.
Нет, надо было все же платье надеть и туфли на каблуках…
– Борис Борисович, это ко мне!
Из-за спины седовласого появилась Катерина. Она была в строгом темно-сером костюме, на кармашке которого тоже было вышито слово «Лютеция», на шее повязан шелковый шарфик в тех же красно-синих тонах.
– Ах, к вам… – привратник тут же стушевался и даже стал меньше ростом.
Катерина подхватила Надежду под руку и повела по коридору, негромко говоря:
– Все же признайся, зачем тебе понадобилось попасть на эту презентацию? Светские тусовки – это не твое, диетами ты никогда не увлекалась, да тебе это и ни к чему…
– Ну, это как сказать! – вклинилась Надежда в ее монолог. – Вот тебе действительно ни к чему, ты в отличной форме!
– Мне приходится, – вздохнула Катерина. – Издержки профессии. Если наберу вес – могут понизить в должности, а то и уволить, здесь с этим строго… Или правда то, что о тебе говорят? – Она с любопытством покосилась на Надежду.
– Ты о чем?
– Что ты – частный детектив.
– И кто же, интересно, сказал тебе такую глупость?
– Ну… – Катерина замялась. – Нашлись люди, просветили насчет твоей деятельности…
– Милка! – рассердилась Надежда. – Она, больше некому! Ну просила же ее по-хорошему.
Милка была старинной приятельницей и коллегой, она тоже уже давно не работала в НИИ, но, обладая страшно общительным характером, все время звонила всем знакомым, обреталась во всех социальных сетях, а также вечно устраивала какие-то встречи, междусобойчики, совместные поездки за город, а там болтала, болтала, болтала… Надежда ни за что не стала бы рассказывать ей о своем, если так можно выразиться, хобби, но жизнь подстроила так, что им с Милкой пришлось расследовать пару-тройку дел. То есть Милка попадала в ужасные истории, а расследовала Надежда и просила приятельницу только об одном: никому не говорить!
Милка била себя в грудь кулаком и клялась всеми святыми, но по прошествии времени натура взяла верх.
– Вот и помогай после этого людям! – вздохнула Надежда Николаевна.
– Ну, не хочешь об этом говорить – и не надо, – примирительно сказала Катерина. – Кстати, вот мы и пришли. Только я тебя очень прошу – держись тихо и незаметно, иначе у меня могут быть неприятности.
– Ну о чем ты говоришь? Я – сама скромность! – возмутилась Надежда. Неужели Катерина думает, что она не умеет себя вести в приличном обществе?
Катерина толкнула высокую дверь – и на Надежду обрушился водопад света и звуков. Она тут же поняла, что даже если бы и надела сегодня самое лучшее свое платье и бриллиантовое кольцо, которое муж подарил на свадьбу, то все равно выглядела бы здесь как Золушка – причем не тогда, когда была принцессой, а потом, после двенадцати, когда карета превратилась в тыкву, а лошади – в мышей.