– Деловая женщина! Дама треф! – Надежда взглянула на Лилю: – Мы спасали не ту женщину!
Лиля смотрела на нее с жалостью:
– Надежда Николаевна, может быть, вас домой отвезти? Отдохнете, чайку выпьете, все и пройдет…
– Вот-вот, – поддакнула Катерина. – Шла бы ты, Надежда, отсюда по-хорошему, пока у меня неприятности не случились. Я, знаешь ли, на иждивении мужа не сижу и от нечего делать в чужие дела не лезу. Мне эту работу терять никак нельзя.
– Вы меня что – не слышите? Нужно спасать Трефолеву! Если еще не поздно. – Она снова повернулась к Катерине, никак не отреагировав на ее слова: – А Трефолева… где она может быть?
– У нее частная клиника «Беатриче» на Измайловском проспекте, недалеко от Троицкого собора… – ответила Катерина, сообразив, что только таким образом можно заставить Надежду убраться из «Лютеции» – дав ей другой след.
– Ты на машине? – спросила Надежда Лилю.
– Ну, допустим на машине. Но…
– Тогда не теряем времени – немедленно едем на Измайловский проспект!
– Надежда Николаевна, – попыталась протестовать Лиля, – вам мало этого скандала? Вы хотите, чтобы нас еще из клиники с позором выгнали? Этак и я могу работу потерять!
– Лучше скандал, чем смерть невинного человека, которую мы могли предотвратить! – отчеканила Надежда.
– Ох, трудно с вами… – Лиля вздохнула и переглянулась с Катериной. Та развела руками – знаю, мол, эту женщину много лет, пока она своего не добьется, не успокоится. Лиля дала себе слово, что это в последний раз, и пошла следом за Надеждой.
Господин Дроссельмайер, чья лавка располагалась на городской площади, торговал зеркалами, увеличительными стеклами, а заодно книгами, гравюрами и географическими картами. Когда монах вошел в его лавку, Дроссельмайер пытался продать суконщику Штольцу круглое выпуклое зеркало.
– Это зеркало вам просто необходимо, господин Штольц! – говорил продавец. – Вы ведь собираетесь в паломничество, поклониться мощам святой Урсулы?
– Совершенно верно! – прогудел Штольц, похожий на большого шмеля. – Но при чем здесь зеркало? Какое отношение оно имеет к моему паломничеству?
– Самое прямое, сударь, самое прямое! Это зеркало даже называется – зеркало пилигрима!
– Отчего же оно так названо?
– А вот послушайте, господин Штольц. Вы приедете в Кельн в канун праздника, когда там соберется неисчислимое количество паломников. Все они захотят прикоснуться к раке с мощами святой или хотя бы посмотреть на нее, но места в базилике мало, и лишь немногим удастся протиснуться к раке и причаститься к святости. Если же у вас будет это зеркало, вы сможете поднять его над толпой и увидеть в нем раку. Более того, зеркало впитает в себя часть святости и еще несколько месяцев будет излучать ее. Если, вернувшись из паломничества, вы повесите зеркало в своем доме, дом ваш будет озарен благодатью. Вы почувствуете присутствие святой…
Суконщик слушал торговца с большим интересом. Тот продолжал столь же убедительным тоном:
– Вы ведь не берете с собой в паломничество фрау Штольц и детишек?
– Конечно, нет! Дети еще слишком малы для такого путешествия, а мать должна остаться, чтобы приглядеть за ними. Да и кроме того, путешествовать всей семьей получится чересчур накладно.
– Ну вот, а если вы принесете в свой дом зеркало, в котором сохранится частица святости, то и супруга ваша, и детки причастятся святыне! И обойдется вам это не в пример дешевле, нежели путешествие всей семьей.
– И правда полезная вещь! – проговорил Штольц. – Сколько стоит это зеркало?
– Десять гульденов.
– Однако недешево! – Штольц крякнул, но выложил на прилавок монеты и забрал зеркало.
– Весьма благочестивая торговля! – одобрительно проговорил монах, когда суконщик с зеркалом под мышкой вышел из лавки. – Благочестивая и выгодная.
– Не без этого, святой отец. Что я могу предложить вам? Не хотите ли зеркало или увеличительное стекло? Или вот прекрасная гравюра с изображением святой Агнессы…
– Мне ничего не нужно из ваших товаров. Зато мне нужны ваши знания.
– Всегда к вашим услугам!
Монах положил на прилавок обгорелую карту:
– Что вы можете сказать об этом? Вы ведь весьма много знаете о книгах, гравюрах и географических картах. Должны знать и о картах игральных.
– Не без этого, святой отец, не без этого…
Торговец осторожно, двумя пальцами, взял обгорелую карту, осмотрел ее лицевую сторону, затем перевернул. Осмотрев рубашку, что-то невнятно пробормотал, достал увеличительное стекло в бронзовой оправе и еще раз осмотрел обе стороны карты.