Карты древнего мага [litres]

Затем поднял на монаха удивленный взгляд:

– Откуда у вас это, святой отец?

– Я надеялся получить от вас ответ, а не новые вопросы.

– Да, конечно… прошу простить меня…

– Так что вы можете сказать об этой карте?

– Возможно, вы заметили, святой отец, что узор на рубашке этой карты кажется живым?

Монах не ответил, но по выражению его лица антиквар понял, что он тоже это заметил.

– Мне приходилось слышать о такой колоде. Говорят, что ее сделал величайший из философов и основатель алхимии Гермес Трисмегист. По этой причине колоду обыкновенно именуют герметической. И еще говорят, что тот, кто владеет этой колодой, может читать будущее и прошлое, как открытую книгу. А также, что при помощи ее можно получить философский камень и превратить свинец и олово в золото. – Он снова внимательно взглянул на рубашку карты и продолжил, понизив голос: – Признаться, я думал, что на самом деле этой колоды не существует, что разговоры о ней не более чем досужая выдумка. Но вот передо мной одна карта, хоть и сильно обгоревшая… Скажите, святой отец, где вы ее нашли?

– Еще раз повторяю – я пришел к вам, чтобы получить ответы, а не слушать новые вопросы! Но я хотел бы задать еще один вопрос. Уверены ли вы, что эту колоду изготовил Гермес Трисмегист? Не вышла ли она из рук врага рода человеческого?

– Что вас заставило так думать? – испуганно проговорил господин Дроссельмайер.

– А вы не заметили, что, если внимательно приглядеться к рубашке карты, среди ветвей можно увидеть притаившегося змея? Того самого змея, который соблазнил праматерь Еву и заставил ее совершить первородный грех!

Антиквар отшатнулся от монаха и испуганно перекрестился.

Вернувшись в свою комнату над таверной, инквизитор сел к столу, чтобы почитать самую важную книгу, которую он всегда возил в своем скудном багаже, – «Молот ведьм», подробное пособие по распознаванию ведьм и способам вывести их на чистую воду, составленное двумя учеными мужами, монахами того же доминиканского ордена.

Он читал о способах ведения допроса, о рекомендованных пытках и о том, как отличить правдивые показания от ложных.

В комнате темнело, все труднее было различать буквы. Монаха клонило в сон, и он сам не заметил, как заснул. Или вовсе не заснул, а только на мгновение смежил усталые глаза – и тут же снова их открыл, услышав в комнате какой-то шорох.

Вдруг в дальнем, самом темном углу комнаты что-то зашевелилось, тьма стала еще глубже, а потом заклубилась, как дым над горящим домом. А затем свеча, которая уже почти погасла, загорелась гораздо ярче и осветила всю комнату странным золотистым светом.

Да и тесная комнатка над таверной, скорее даже не комната, а жалкая каморка, в которой едва помещались узкая койка, шаткий стол, сделанный деревенским столяром, да колченогий стул, сделалась вдруг просторной, как церковный придел. И в дальнем конце этого придела появились несколько смутных фигур.

Инквизитор с удивлением стал разглядывал эти фигуры.

Впереди величественно выступали четверо мужчин, вся внешность которых говорила о власти и могуществе. Они были облачены в расшитые золотом камзолы, на плечах у них были горностаевые мантии, головы венчали золотые короны. Следом за этими владыками шествовали четыре знатные дамы в великолепных нарядах из шелка и атласа, усыпанных сверкающими драгоценными каменьями.

Один из королей ударил об пол золоченым посохом и произнес громовым голосом:

– Кто ты, посмевший посягнуть на власть, сотворенную самим Гермесом Трисмегистом? На каком основании смеешь нарушать наш покой?

Монах с трудом преодолел спазм, сковавший его гортань, и проговорил, стараясь, чтобы голос его не дрожал:

– Я служу матери нашей Католической церкви и действую от ее имени…

– Мы служим власти более древней, более могущественной, перед которой ты должен отступиться!

– Отступись! – подхватил второй король, а за ним – третий и четвертый.

– Отступись! – в один голос воскликнули дамы.

Монах попытался найти достойный ответ, но не смог вымолвить ни слова. И тут он проснулся.