– Вот, вот! Говорила я тебе, нельзя сегодня из дома выходить! Потому что встала я с левой ноги! Соль рассыпала, потом ты ключи забыла, за ними вернулась, а в зеркало поглядеться забыла! Да еще дворничиху с пустым ведром мы на лестнице встретили! А пока до машины шли, горбатого соседа не видели! А он уж всегда на лавочке возле дома сидит, а сегодня, как назло, не вышел!
– А горбатый-то тут при чем? – опомнилась Лиля и задала наводящий вопрос.
– А притом, что если горбатого встретишь, то в тот день все непременно удается! И еще кошка тебе дорогу перебежала, а ты через плечо не плюнула.
– Да она не черная была, и плюнула я…
– Только один раз, а надо было три! И вот теперь еще и в полицию заметут нас, безвинных…
Последнее слово Надежда буквально провыла, так что парни даже поморщились и отступили от машины.
– Это моя тетя Надя, – сказала Лиля, – она… как бы это сказать… не в себе немножко.
– Да, девушка, вам с тетей не в диетическую клинику нужно, а в психиатрическую… – хмыкнул один из парней.
– Это не лечится! – скорбно произнесла Лиля и тронула машину с места.
– Уф! – Надежда откинулась на сиденье. – Слава богу, отпустили!
– Еще бы не отпустили! Вы бы себя видели! – веселилась Лиля.
Надежда Николаевна посмотрелась в зеркало и ахнула. Волосы, нестриженные и непричесанные, буквально стояли дыбом, тушь на левом глазу размазалась, руки вымазаны чем-то рыжим… ах да, это она схватилась за ржавую дверь будки.
Да на месте этих, из полиции, она тут же посадила бы себя в камеру! И разбираться не стала бы!
– Не устаю поражаться вашим талантам, Надежда Николаевна! – посмеивалась Лиля. – Вам бы в театре работать…
– Мне и так хорошо, – проворчала Надежда. – Ладно, что мы имеем? Еще один труп, итого уже шесть. Ну и размах у этого убийцы! Но теперь хоть свет забрезжил в конце туннеля, между жертвами отыскалась связь. Дай-ка мне фотку… Так, – продолжала она, приглядевшись к фотографии, – три молодые женщины, видно, что подружки, а не просто случайно вместе сняты. Фотография довольно старая, они молодые совсем, одеты скромненько, видно, что небогатые. Одна – Ольга Трефолева, вторая… как же ее… ага, Алена, а вот фамилию не знаю…
– Это выяснить нетрудно! – вставила Лиля.
– Ага, значит, Алена эта – финансовый консультант, ошивалась возле Петра Безбородова, которого убили. И ее, значит, тоже с ним. Как говорится, заодно.
Тут Надежда вспомнила свой разговор с гадалкой Венерой Федоровной, которая считала, что убить хотели кого-то из мужчин, а женщины пострадали случайно, так сказать, за компанию. А выходит, что и нет.
– Выясни все, что можно, про этих трех дам, – сказала Надежда на прощание. – Да не тяни, Лиля, а то чует мое сердце – будут еще два убийства…
– А почему два? – спросила Лиля, но Надежда уже вышла из машины.
«Она точно что-то знает, – уверилась Лиля, – но про себя держит. Ох и хитра Надежда Николаевна!»
Презентация книги в гостинице «Лютеция» подходила к концу, когда полноватая дама в лиловом платье, которая то и дело заглядывала в свой телефон, потянула за локоть мужа, известного ресторатора Жана Манукяна, толстяка, затянутого в итальянский костюм.
– Ну что тебе? – проворчал он недовольно.
– А вот прочитай, что здесь написано!
– Да что еще… меня твои таблоиды не интересуют! После всего, что они писали обо мне…
– А ты прочитай, прочитай!
Муж нехотя заглянул в ее телефон и прочел:
Горячая новость! Только что в популярной клинике «Беатриче» была зверски убита директор и главный врач этой клиники, известный диетолог Ольга Трефолева.
– То есть как? – Манукян перевел взгляд с телефона жены на подиум, где раздавала автографы Вероника Крестинская. – Меня что, держат за идиота?
«Думаю, да», – хотела было сказать его жена, но вовремя прикусила язык.
Манукян протолкался к столу с книгами, за которым сидела представительница издательства, и уставился на нее тяжелым немигающим взглядом.
– Вы что-то хотели, Жан Арменович? – спросила она, почувствовав приближение неприятностей.
– Хотел! – процедил Манукян. – Я, между прочим, вложил в ваш проект деньги.
– Мы это ценим, Жан Арменович… – пролепетала сотрудница, вспомнив, что и деньги-то небольшие, а сколько пришлось перед этим типом расстилаться.
– А почему тогда меня держат за дурака? – Манукян уперся руками в стол и навис над перепуганной сотрудницей, как грозовое облако над деревней.