– А в контактный зоопарк можно попасть? – спросила она самым невинным тоном.
– Вы, женщина, в соответствии с вашим возрастом должны уметь читать! – заявил охранник. – Видите, что на двери написано?
Надежда перевела взгляд на дверь и увидела отпечатанное на принтере объявление: «Закрыто на переучет».
– Говорить женщине о возрасте неприлично! – возмутилась Надежда Николаевна. – И что там могут переучитывать? Когти у хищников? Перья у птиц?
– Вообще-то, женщина, это кон-фи-ден-циальная информация! – с важным видом произнес охранник, но тут же понизил голос и добавил: – Змея в главном террариуме пропала! Было двенадцать экземпляров, а стало одиннадцать. То ли ее товарищи по террариуму съели – ну это еще полбеды, то ли она сбежала и где-то ползает. А змея – южноафриканская, называется сурукуку, очень ядовитая. Так что пока ее не найдут, зоопарк не откроют.
– Да, не повезло мне! Выходит, зря я приехала.
– Выходит, зря.
– А зачем вы дежурите, если дверь все равно закрыта?
– Затем, что так положено! Мальчишки, знаете, какие шустрые бывают! Любой замок могут открыть! Один случай у нас уже был – шестиклассник открыл этот замок простой канцелярской скрепкой! Заберутся туда, змея их укусит, а кому отвечать? Администрации!
– Да, мальчишки – они такие… – вздохнула Надежда. – Особенно шестиклассники. Жаль только, что вы не сможете своевременно премию получить.
– Премию? Какую премию? – насторожился охранник.
– По результатам квартала. Я как раз мимо вашей бухгалтерии проходила, и там сотрудники в очереди за этой премией стояли. И говорили, что денег мало, и на всех может не хватить.
– Ох ты! А что же я-то здесь время теряю?
– Так вы же на посту… чтобы мальчишки какие-нибудь не проникли. Сами же говорили.
– Но сейчас я никаких мальчишек не вижу. Только вас, женщина.
– Да, я тоже не вижу…
Впрочем, эту реплику охранник уже не услышал – тяжело дыша и топая, как носорог, он несся вниз по лестнице за мифической премией.
Едва он скрылся в лестничном пролете, Надежда устремилась к заветной двери.
– Что я, глупее шестиклассника? – пробормотала она. – Тем более что у него была только канцелярская скрепка, а у меня есть вот это…
«Вот это» было железным крючком, отмычкой, которую Надежда временно позаимствовала у Лили Путовой. Лилька не хотела ее давать, требуя взамен информацию, пришлось напомнить ей, что если бы не Надежда, то она и статью не написала бы. И вообще про это дело ничего бы не узнала.
Надежда Николаевна вставила крючок в замочную скважину, повертела… Замок не поддавался.
– Да что же это такое? – пробормотала она, косясь на лестницу, откуда в любую минуту мог появиться обманутый охранник. – Говорят, что открыть замок отмычкой может любой дурак, почему же у меня не получается? Да чтоб тебя!
И только она произнесла эти глубоко выстраданные слова – замок щелкнул, и дверь открылась.
Надежда облегченно вздохнула, проскользнула внутрь и захлопнула дверь за собой.
Она оказалась в большом просторном помещении. Кроме малоприятных запахов, здесь со всех сторон доносились разнообразные звуки – блеяние и ворчание, хрюканье и шипение… а еще откуда-то из дальнего конца помещения доносилось странное гудение, отдаленно напоминающее звук работающего трансформатора.
Внезапно среди этих нечленораздельных звуков раздался вполне внятный человеческий голос:
– Куда пр-решь?
Надежда Николаевна вздрогнула и обернулась. Над ней, на перекладине вроде цирковой трапеции, сидел большой красно-синий попугай, который посмотрел на Надежду крайне неодобрительно и снова выкрикнул:
– Куда пр-решь?
– Не твое дело! – отмахнулась Надежда от попугая. – И вообще, как ты выражаешься?
– Ме-а! – произнес кто-то слева.
Надежда снова обернулась – и увидела большого чернобородого козла с умными, проницательными глазами, чем-то похожего на древнего ассирийца.
– Ме-а! – повторил козел и принялся задумчиво жевать пучок высохшей травы.
Справа, напротив клетки с козлом, стояла другая, в которой тощая мартышка с выражением вселенской грусти на мордочке грызла вялую морковку.
Не успела Надежда Николаевна двинуться вперед, как попугай снова выкрикнул свою коронную фразу:
– Куда пр-решь? – И добавил с выражением трамвайного хама: – Под ноги смотр-ри!