Надежда Николаевна проводила ее взглядом и открыла дверь.
Вторая коммерческая палата была небольшая, но чистая, хотя в ней было душновато и пахло лекарствами. У правой стены стояла кровать, на которой с закрытыми глазами лежала Елена Безбородова, бледная до синевы. Рядом – капельница, и было видно как что-то прозрачное сочится в вену. На противоположной стороне стоял стол, на котором Надежда заметила электрический чайник и чашку с блюдцем. Сейчас на блюдце лежали использованные ампулы, забытые нерадивой сестричкой. Еще на столе стоял маленький телевизор. Ну да, палата же коммерческая. Надежда Николаевна всегда удивлялась, отчего в коммерческих палатах прежде всего устанавливают телевизор. Холодильника может не быть, чайник сломанный, туалетную бумагу забудут положить, но телевизор – всегда пожалуйста. Причем, как правило, с ужасной антенной, так что его и смотреть-то было нельзя.
В этой палате холодильник скромно притулился в углу, правда, его забыли включить.
Надежда взяла неудобный больничный стул, присела возле кровати и тихонько позвала:
– Елена! Вы меня слышите?
Безбородова с трудом открыла мутные глаза.
«Не узнает. Наверное, под лекарствами, не соображает ничего, – расстроилась Надежда. – Ой, зря я тут время теряю, ничего она мне не расскажет…»
Елена с трудом сфокусировала на ней взгляд, мутная поволока из глаз ушла, и едва слышным шепотом она спросила:
– Это вы?
– Я, – честно ответила Надежда, – кто же еще…
– Как вы… а впрочем… кто вы?..
– Как я вас нашла и кто я такая? Вот что, милая, – строго заговорила Надежда, – вижу, что вы в сознании и способны разговаривать. Так что давайте вы мне расскажете все, что знаете. Причем как можно подробнее. Только так в этом деле и можно разобраться. А кто я такая, потом скажу. Если время останется.
– Хорошо… – Елена слабо улыбнулась. – Конечно, вы мне жизнь спасли… Другое дело, зачем это все? Мне моя жизнь не нужна теперь… когда Пети нету… я все ради него… – по ее щеке покатилась слеза и впиталась в подушку.
– Ближе к делу, – строго сказала Надежда Николаевна. – Про подружек ваших я уже знаю. И про сына тоже, что ему неожиданно наследство перепало.
Лицо Елены сморщилось, как губчатая маска. Она глубоко вздохнула и начала рассказ:
– Мы со школы дружили все трое. И всегда хотели не такой жизни, как у всех в нашем городе: замуж выйти, детей нарожать и телевизор под пиво по вечерам смотреть. Учились мы все хорошо, особенно Ольга. У нее мама врачом была, она тоже в медицинский хотела поступать. Алена… та очень денег хотела. Поступать решила в финансово-экономический. Стану, говорит, со временем директором банка. Ну и я с ними заодно мечтала о лучшей жизни. Приехали мы в Петербург, разошлись по разным институтам, первое время вместе квартиру снимали, потом в общежитие перешли. Связи друг с другом все же старались не терять, но другие друзья появились, другие интересы… В общем, после второго курса устроилась я в гостиницу летом подработать. А внешне была ничего себе, опять же мама у меня учительница, сумела мне привить какие-то навыки. Ну, понимаете, чтобы косметикой не злоупотреблять, ногти чересчур нарощенные не носить… речь опять же правильная… короче, не было во мне такого провинциального духа. И перевели меня на этаж ВИП. Там мы с господином Витюковым и познакомились.
Елена откинулась на подушку, следя за лекарством, которое сочилось из капельницы в вену.
– Со второй встречи он на меня глаз положил, комплименты стал говорить, шутил. Без наглости, все по-хорошему. Потом в ресторан пригласил, я и согласилась. Ресторан шикарный, я как увидела – так и обалдела. А Петр Павлович и говорит, что пойдем мы с ним в отдельный кабинет, не для чего такого, а чтобы я не стеснялась. Ну, он шутит, истории разные смешные рассказывает, вина мне подливает. Смотрю – человек вроде обычный, хоть и богатый. И так мне было легко с ним, весело. А потом думаю – это же надо с ним спать за все за это. И страх меня взял. Не то чтобы я невинная девочка была, мужчин не знала совсем, нет, была у меня в школе любовь, Петька Карпушин, мы с ним с девятого класса встречались. Ну и, конечно, это самое… хоть мама моя очень меня отговаривала от него. Ну а я тогда думала: как же так, все девчонки уже это попробовали, а я, как последняя страхолюдина, ничего не знаю… Глупость в общем девчоночья…
Надежда поерзала на неудобном стуле. Что-то уж больно издалека Елена начала, ну как лекарство на нее подействует и она заснет на полуслове.
– В общем, с Петькой мы разошлись, – продолжала Безбородова, – потому что он как переспал со мной, так и начал хамить, сквозь зубы разговаривать… в общем, поругались мы, я тогда и решила с девчонками в Петербург ехать. И мама согласилась, последние деньги мне отдала. Ну, потом в институте еще один парень у меня был – так, ничего особенного. Я это к чему, – Елена виновато посмотрела на Надежду, – чтобы вы поняли, что я не такая была…