– Правильно все говорили…
– Ага, только Петя меня и слушать не стал. Мы с ним поссорились даже. Как была ты занудой, сказал, так и осталась.
– Это он матери родной!
– Да уж, так переменился… Да еще вокруг него всякие личности крутятся, денег хотят. Ну, этих Алена быстро отвадила, оформилась к нему финансовым консультантом, следила, чтобы его не подловили. Ольга получила деньги, занялась клиникой, а я вроде как не у дел оказалась. Знакомых у меня в Питере никого нету, сын меня не больно привечает. И вернулась я домой, в Зауральск, чтобы с делами разобраться. Потом за границу съездила, да только и там как неприкаянная. Языков никаких не знаю, в отелях вяжутся какие-то проходимцы – видят, что женщина со средствами и одна. Вернулась – адвокат говорит, что тяжба идет насчет наследства Витюкова. Алена мне еще сказала, чтобы я не волновалась – у нее все под контролем. А тут как-то в ресторане видела я его дочку. Изменилась она за эти годы, но я сразу ее узнала по выражению лица. Уж такая злоба на нем была, когда она меня увидела… Столкнулись мы в гардеробе, она меня за руку схватила – и не думай, шипит, что это тебе так просто с рук сойдет. А я в лицо ей смотрю, и такой меня страх взял, как будто и не было этих двадцати лет, а я такая же молодая и бесправная, никому не нужная и никто за меня не заступится. Вот-вот, она скрипит, боишься? Правильно боишься. Тут наконец охранник подбежал, проблемы? – спрашивает. Эта стерва послала его матом и ушла. А я потом этого тюфяка уволила. И снова уехала к себе, там кое-какие дела возникли. А потом… – голос Елены дрогнул.
– Не говорите про это, если не можете… – тут же сказала Надежда.
– Как узнала я в новостях про смерть в ресторане, стала Ольге звонить и писать. На первом же самолете вылетела в Петербург, сунулась было в полицию, они со мной и говорить не захотели. Дескать, следствие идет, пока ничего определенного сказать не можем, ждите. А чего еще ждать-то?
– Они тогда повара того ресторана подозревали, – вставила Надежда, вспомнив свой разговор со знакомой официанткой Соней. – Да только никакого яда в еде, которую он готовил, не нашли.
– Ну да, отфутболили меня, я – к Ольге, нашла она какого-то человека из органов, муж ее пациентки, он, конечно, меня выслушал, но с сомнением. Сказал, что угрозы к делу не подошьешь, тем более что смерть Пети ничего наследникам Витюкова не дает, наследница-то теперь я. То есть когда вступлю в права наследства. Тем более что вообще неясно, кого там в ресторане хотели убить. Может быть, это вообще несчастный случай. Вот так вот… Но я, как вспомню лицо витюковской доченьки, так и не сомневаюсь, что это она руку приложила. И Ольге так сказала, да только она от меня отмахнулась.
– А зря, – вставила Надежда.
– Точно, зря… – кивнула Елена, – но мне уже все равно было. Вот задумали мои подружки нехорошее – так судьба их и наказала. Все справедливо. И мне та же участь уготована. Думаю, мне бы только Петю похоронить, а там уж за жизнь цепляться не стану. Ну вот, успела… – Елена утомленно закрыла глаза.
– Так-то оно так… – проговорила Надежда Николаевна, – однако вместе с подружками вашими сколько еще народу полегло. Бизнесмен этот, Моргунов, говорят, что человек был хороший, дела вел честно, девчонка, что с ним была, вообще молодая, нагрешить не успела. Опять же риелторша эта… Хотя вы небось про нее и не знаете ничего… Ну, Творогов, конечно, жулик был, но ведь за это не убивают… и еще одному человеку смерть грозит.
Надежда вспомнила о короле червей. Да ведь это же доктор Арсений Михайлович Чернов! Он по всем параметрам подходит! И хоть по всему получается, что доктор – человек порядочный и знать не знал о том, что его бывшая женушка с подружками задумала, тем не менее в эти жернова тоже попал.
Заметив, что Елена спит, Надежда прикрутила краник капельницы и вышла из палаты. Даже если сестричка опоздает, ничего не случится.