- Тебе лучше? – спросил он.
Что, блядь, за идиотский вопрос!
Я не ответил. Поднялся с пола, пронесся мимо него и рухнул на диван, от души надеясь, что он воткнет, наконец, что к чему, и перестанет до меня доебываться. Вся эта его заботливость пиздец, как действовала мне на нервы, и я не знал, как долго еще смогу сдерживаться. Вот Майки – тот понимал, когда приходила пора от меня отвалить.
Но нет, как же! Уже через пару секунд передо мной появилась бутылка воды.
- Брайан, ты нормально себя чувствуешь? – снова спросил он, и голос у него был мягкий и успокаивающий. – Тебе точно не надо к врачу?
Я выхватил у него бутылку и разом выхлебал почти половину. Вот такую минералку в «Севен Элевен» можно было купить за половину той суммы, что впишет мне в счет отель.
- Мне ничего не нужно, - пробормотал я.
Тогда он опустился на стоявший напротив дивана стул.
- Ну… может, ты хотя бы поговоришь со мной? Ты меня немного пугаешь.
- Я не хочу разговаривать, - бросил я. – И вообще - о чем нам разговаривать? О том, какой все это было идиотской идеей? Или, может, поговорим о том, что если я завтра не найду работу, у нас через две недели закончатся деньги? – я невесело рассмеялся. – Или, может, хочешь обсудить, как ты разрушил всю мою проклятую жизнь?
Я говорил все это негромко и совершенно спокойно. Мне даже казалось, будто я не произношу эти слова, они как-то сами из меня вырываются.
На него я не смотрел, и он ничего мне не отвечал. Я допил остатки воды, а потом поднялся и отправился на поиски чего-нибудь алкогольного – нужно было взбодрить мой, к несчастью, теперь уже полностью протрезвевший организм. Покопавшись в мини-баре, я вытащил оттуда все, что только смог найти. И успел осушить три маленьких бутылочки «Абсолюта», прежде, чем он, наконец, заговорил снова:
- З-зачем ты мне это говоришь?
Голос у него начал срываться - он готов был зареветь – и какая-то часть меня обрадовалась этому. Та часть, что сейчас буквально ненавидела его.
- Затем, - сказал я, открывая бутылочку с джином, - что ты меня спросил, не так ли? – Я взмахнул рукой и принялся его передразнивать. - «О, поговори со мной, Брайан!», «Открой мне, блядь, что тебя тревожит!»
Он вскочил со стула, метнулся ко мне и заговорил, тихо и умоляюще:
- Мне просто… Мне просто нужно знать, как… как именно я разрушил твою жизнь? Ты сказал… прошлой ночью ты сказал… Я просто не понимаю, это все что, было…
Да, действительно, чем это все было?
Я влил в себя еще две бутылочки джина, но, как ни досадно, при этом до сих пор оставался отвратительно трезвым. Из горла у меня уже рвались новые слова – ощущение было примерно таким же, как когда меня выкручивало над унитазом. Таким же, как когда я выворачивал перед ним все свое нутро в пустыне. Это просто нарастало где-то внутри и рвалось наружу.
- Вся моя жизнь пошла по пизде, - сообщил я так, словно это была какая-то новость. А потом влил в себя еще одну бутылочку – черт его знает с чем. – А ведь все шло просто отлично, пока твоя мелкая блондинистая задница не объявилась на Либерти-авеню. Я был Ебучим Брайаном Кинни, лучшим рекламщиком в городе и даром божьим для всех педиков Пенсильвании. А потом, - продолжил я и попытался посмотреть на него. Но взгляд у меня все еще не фокусировался, и потому я просто махнул рукой в его направлении. - А потом нарисовался ты. И не пожелал УЕБЫВАТЬ, - кажется, в первый раз за весь этот монолог я повысил голос. - Ты просто… цеплялся за меня, цеплялся, цеплялся, цеплялся… цеплялся, БЛЯДЬ!
Я смутно помню, что в тот момент все же взглянул на него и увидел, как окаменело его лицо. Он кусал нижнюю губу и рассматривал свои ногти. Его грудная клетка вздымалась и опадала очень быстро. Но меня это не остановило.
- А потом! Потом! Потом, когда я дал тебе все, что только мог, - я шагнул ближе, ухватил его обеими руками за плечи и с силой встряхнул, - ты просто, блядь, ШВЫРНУЛ МНЕ ВСЕ ЭТО В ЛИЦО!
В тот момент я уже перестал быть собой. Кажется, я кричал. И тряс Джастина точно так же, как меня самого когда-то тряс мой гребанный папаша. Так сильно, что казалось, мог выбить из его тела все кости. Вцеплялся пальцами ему в плечи и выжимал его, как лимон.
Потом я прекратил его трясти и увидел, что по лицу его текут слезы. И все равно я не остановился, несмотря на то, что от его вида внутри у меня все заболело. Лицо у него стало багровым, но я все равно продолжал сжимать его плечи.
- И что же теперь? Теперь, когда я снова отдал тебе все, что мог, посмотри, блядь, чем это для меня обернулось! Я потерял свою гребанную РАБОТУ. Из-за тебя!
Я замолчал, словно ожидал, что он сейчас начнет оправдываться передо мной за то, что он такой честный. Такой цельный. Такой самоотверженный. За то, что он и меня заставил стать таким.
Потом я снова его встряхнул.
- Блядь! Да ты хоть ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, сколько денег я мог бы заработать? = выкрикнул я. – Я бы сейчас уже жил в гребанном Нью-Йорке!
И вдруг я понял, что его образ расплывается у меня перед глазами. Я плакал. Плакал, блядь. Снова. А он так и не сказал ни слова.
- ПОШЕЛ ТЫ НА ХУЙ, Джастин Тейлор, - сказал я чуть тише, голос у меня хрипел и срывался. – Пошел. Ты На. Хуй. ГОСПОДИ! Ты хоть знаешь, как я, блядь, тебя ненавижу? Пошел на хуй, - добавил я шепотом.
Меня уже всего трясло, прямо как там, на полу в ванной. Я моргнул, и из глаз моих вылился целый поток слез. Теперь я смог, наконец, разглядеть его четче. Он прикусил свои чертовы губы, изо всех сил стараясь не зарыдать в голос. Я ждал, что увижу ненависть в его глазах. Но ее там не было. Только решимость и… что-то еще.
Я рванул его на себя, прижал к груди и крепко обхватил руками.
- Я ненавижу тебя… ненавижу… господи, как я тебя ненавижу, - шептал я и терся мокрой щекой о его волосы.
А он вцепился в меня изо всех сил. А потом шмыгнул носом и громко всхлипнул.
- Я… прости меня, Брайан, я…
Но больше он ничего не мог выговорить. Только плакал.
Блядь! Какой же я гребанный ублюдок!
Я стиснул ладонями его лицо и принялся целовать его. Лоб, глаза, щеки. Я слизывал его слезы и прижимался собственным мокрым от пота и слез лицом к его лицу.
- Джастин, - прошептал я, прижавшись лбом к его лбу. – Джастин… этого не должно было случиться. Этого не было у меня в планах, понимаешь?
Он кивнул и обнял меня еще крепче, будто боялся, что я убегу.
- Будь ты проклят за то, что сотворил со мной такое, - выговорил я тихо и хрипло. – За то, что заставил меня привязаться к тебе так сильно, что от этого больно. Я не должен был ни к кому привязываться. А ты заставил меня делать такое, чего я боюсь до смерти.
И он снова крепко стиснул меня руками и сказал тихо:
- Тебе нечего бояться.
- О нет, есть чего. Потому что…
Я осекся и сделал глубокий вдох. Мне совсем не хотелось говорить того, что на этот раз рвалось у меня изнутри. Я пытался затолкать это поглубже, но, как и все остальное, что я уже сказал и сделал, оно просто должно было вырваться наружу.
- Ч-что, если у меня не получится, Джастин? – прошептал я едва различимо, но он, как ни странно, все-таки услышал. – Что, если я все испорчу? Что, если ты поймешь, что я не супер-герой… что я могу тебя подвести?
Он подался назад, наконец, выпустил меня из рук и принялся непонятно зачем вытирать лицо. А потом сглотнул и улыбнулся – так широко, как только мог. Улыбнулся.
- Ты не сможешь.
Он, блядь, улыбался!
- Но я только что это сделал.
- И тем не менее, я все еще здесь, не так ли?
Он все не переставал улыбаться.
- Так. Но как долго это продлится?
- До тех пор, пока ты не посадишь меня на самолет.
Примерно с минуту я просто стоял и ошеломленно таращился на него. А потом, когда ко мне вернулся дар речи, я вдруг обнаружил, что тоже улыбаюсь.