— Фере, — стон-выдох, — тяни здефь.
Марек ткнул дрожащей рукой выше локтя. Коген принялся завязывать узел, но руки его тряслись сильнее ведьмачьих, и закончила за него эльфка. Эльфка с лицом, с губами в крови.
Пальцы больше не чувствовались, но ещё двигались, кроме мизинца. Марек взялся чуть ниже запястья. Выдох — нажатие. Кость, тихо чавкнув, встала на место. Защемила кожу, но было совсем не до этого. Второй кости предплечья повезло больше — ведьмак чувствовал, что с ней не всё впорядке, но она хотя бы не дышала воздухом. Лайка замотала рану горчичной полосой, пока Яр выливал на неё содержимое нового пузырька.
— Фалки, — хрипнул ведьмак.
— Что?
— Две пал-ки, — Яр напрягся, чтобы звучать разборчивей.
И пятью секундами позже получил толстые ветки с поломанными сучками. Приложил к руке и позволил Лайке примотать.
— Долго до, — хрип-выдох, — Гвинтуфа?
Коген указал куда-то вперёд, и ведьмачий глаз, уже пришедший в себя, смог сфокусироваться на белом сиянии вдалеке.
Яр поднялся, изучая всё ещё вывернутую конечность.
— Ког. Держи здефь.
Указал ниже локтя. Коген схватился.
— Крефко.
Коген кивнул и сглотнул. Он еле стоял на ногах, а цветом стал мертвее ведьмака. Пальцы его уже чувствовали ползущее из-под сердитой повязки тепло, но разводы на ткани ещё не рисовались.
Марек примерился, взялся за плечо живой рукой. Резко всем телом дёрнул, изгибаясь спиралью. Выдавил несчастный стон одновременно с хрустом. Когена чуть не поволокло за ведьмаком, но он устоял и руку удержал.
Придерживая живой, Яр медленно покрутил мёртвой рукой. Теперь она сгибалась почти сама, пускай болезненно и цокая в локте, но в правильном направлении.
— Блядфкий демон.
Марек пытался злиться, но выглядел несчастно. Снова он остался без ведущей руки. В этот раз последней ведущей руки. Пальцы двигались всё слабее, не выпрямлялись и не сжимались в кулак.
— Можем усфеть дойти.
— Успеть… до чего?
— До того, как, — кхк, — рука отвалитфя.
Коген пролепетал что-то невнятное и ринулся Марека поддержать, но тот нервно отмахнулся — в этом совсем не было нужды. Тело болело всё, но крайне незначительно на фоне горящего предплечья.
Яр заковылял в сторону мёртвого ярчука. Пнул слегка носком сапога. Хотел злее — не получилось. Упёрся ногой в серую, как у зимнего волка, шерсть и с большим трудом вытащил меч, по гарду утопленный. Хороший — даже не погнулся.
Из истерзаных сугробов Яр вышел на дорогу споткнувшись и вдруг обнаружил, что всё это время был в лыжах. Вернее в том, что от них осталось: в разломанных кусках досок под подошвами. Содрал с ног мусор и пошёл трусцой, какую позволяли скользкий прокатанный снег и боль в рёбрах. При лыжах остался один Коген, а Лайка свои подобрала с земли и надевать не стала — они упали, когда она обратилась птицей.
Марек смерил её хмурым взглядом: эльфка шла слишком бодро для нелюдя, в которого вцепилось чудовище. Кровь накрывала её почти таким же густым слоем, как ведьмака, но ни одной раны, ни одного пореза он не видел… Нет. Всё-таки она держалась за талию, кровоточила.
— Тебя перевязать?
— Нет, ничего страшного.
Марек раздражённо хрипнул. Лайка бесила его сейчас точно также, как проваливающийся под ногами снег. Хочет сдохнуть раньше срока — пожалуйста.
Троица подходила к скалам. Борозды саней сворачивали налево, к неприметным воротам в горе. Слева, в отдалении сиял мутный стеклянный купол размером с добротный двухэтажный (по краснолюдским меркам) дом. Но Коген, ведомый чутьём коренного жителя Махакама, покатил по заснеженной тропинке вперёд — в сторону силуэта маленькой пристройки к горе. В её двери слабо светилось крохотное окошко.
Марек постучал кулаком, дёрнул за ручку в углублении, толкнул и снова постучал. Ничего.
Рявкнул, не прокашлявшись: «Хозяин!», но прозвучало не очень похоже на речь.
— О!
Коген нажал на большую, но еле заметную в темноте и рельефе камня кнопку. На стене рядом с дверью было нарисовано множество разноцветных стрелок, указывающих на неё, но все они почти стёрлись.
Путники затихли. Ничего не происходило секунду, три, десять…
— Так, и чт…
— Тихо, — рыкнул ведьмак.
Он уловил тихие скрипы за дверью. Вдруг зашумело уже громко, как шумит из магических приблуд для связи. Магией не пахло, и медальон не…
Марек схватился за грудь, но ни за что не зацепился — медальона на ней не было.
— Бл… — начал было он, но скрежещущий голос будто из стен прервал его.
— Кху-ха!
— Ху! — ответил Коген.
— Кхто явился в дом — кхх — искхусства?
— Раненые, пускайте.
— Кхраненые кхто? Кхлан. Имена.
— Коген Грант, — залепетал Коген, глядя на спутников.
— Лайка. Без клана, эльф, — слабо отозвалась Лайка.
— Марек Яр, ведьмак.
— Кхх-кхх. Кхх-кхх, — никто не отвечал, только шумели помехи.
— Тук-тук, хозяин?
— Кхх-кхх. Кхх-кхх. Кхх… Кхмарекх кхто?
— Марек Я… — ведьмак заскрипел. — Йольт из Ярсбора.
— Кхдобро. Кхх.
Шумы утихли, но на смену им застрекотали механизмы. Стрекотали долго — ведьмак успел расковырять носками ботинок снег до земли и начинал сердито похрипывать.
Вдруг луч тёплого света отрезал камень от дерева — это дверь распахнулась, а в ней очертился низкорослый силуэт.
— Мы вас заждались! — театрально сообщил низушек.
Всё его торжество куда-то улетучилось, когда над ним вырос чёрный от крови помятый ведьмак. Дыхнул кисло спиртом и гнилью — нелюдь поморщился.
— Нитха с иглой есть?
Низушек пугливо кивнул и замахал заходить.
Гости ступили в маленькие квадратные сени. Стены их явно были расписаны, но освещение, как и настроение, не позволяли ничего рассмотреть. Кроме лампы в руках низушка, слабый голубоватый свет издавали крупные фиалы по углам комнаты — внутри них светились кристаллы.
— Сначала оставьте оружие, — низушек указал на прямые углубления в камне. — В Галерее никто не носит мечи.
Лайка развела руками, Коген послушно выложил походный ножик, Марек грязный краснолюдский полутораручник.
— И это, — низушек указал на кинжал на бедре ведьмака.
Яр заколебался.
— Не волнуйтесь, всё будет в сохранности!
Марек не стал возражать скорее потому, что выдавливать из себя лишние звуки не хотелось. Отстегнул ножны.
— Благодарю. Идёмте.
Хозяин ткнул другую дверь в разных местах. Она зашебуршала под каждым нажатием своим голосом и поддалась. Гости нырнули за низушком в темноту.
========== Глава 10 - Трхупошно-пошивочная ==========
Низушек семенил, маня за собой гостей маятником хвостика на затылке. Свет его бутылочной лампы поспешно облизывал стены узкого коридора, картину за картиной. Лайка с Когеном крутили носами, пытаясь успеть рассмотреть рисунки: все простые и у́гольныне, они вспыхивали из темноты в шахматном порядке. Яр шёл широким шагом, чуть не наступая на низушка, слепо глядя в пустоту перед собой. Глаз его болел, не отвлекая, впрочем, от руки, и ведьмак старался лишний раз ни на чём не фокусироваться.
— Извините за темень и холод, — подал голос низушек. — Мы экономим на… на всём, когда у нас тестовая печать.
— Печать карточек для гвинта? — спросил откуда-то сзади Коген.
— Да.
— Ух ты… Слушай, а ты же не Гвинтус?
— Ай. Нет. И я не советую произносить здесь это… эту кличку. Чезаре и Уго терпеть её не могут. Меня зовут Гоза Дельф, я в Галерее слежу за порядком.
— Мы что, — хрипнул ведьмак, — опять в город какой-то пришли?
— Нет, что ты. Это всего лишь дом клана Альба.
— Клан Альба разве ещё существует? — Коген, обогнал высоких спутников, чтобы оказаться к Гозе поближе.
— М-м-м, нет. Чезаре Альба — последний из клана. Но он организовал здесь приют для нелюдей искусства. С тех пор это место зовется «Галерея». А когда глупый краснолюд говорит «Гвинтус» он, скорее всего, имеет ввиду Чезаре. Или Уго. Или Ладай.
— Это они рисуют гвинт?
Низушек рассмеялся, остановившись. Коген успел затормозить, но ведьмак сзади врезался, чуть не сбив обоих.