— То-есть, в вашей Галерее запрятаны тонны компромата на королей, чародеек, ведьмаков и чёрт знает кого ещё?
— Ну. В целом, да.
— Север должен вас бояться.
— Нет, что ты. Мы не используем ни капли информации в политических целях. Мы не мешаем заговорам, не лезем в чужие личные жизни. Всё это мелко и не наше дело. Наше дело — наука и искусство. Мы не просто нейтральны… Нас, считай, нет. Как облачка, которые летят себе по небу, всё видят и ничего не трогают. Никто не может тронуть их.
— Но вы же так светитесь. Своими же картами, — Марек достал из кармана измятого «Йольта» и приставил к лицу. — Это же просто неприлично. Морщина к морщине.
— Галерея принимает это за комплимент, спасибо. Кстати, ты посвежел. Воздержание от фисштеха пошло на пользу?
— Выёбываешься.
— А ты бы не выпендривался? Хе-хе. У кого мы, по-твоему, можем вызвать подозрение, ведьмак? У игроков? Да они знать не знают, как какой-нибудь Йольт из Ярсбора выглядит. У Героев? Только они и могут заметить своё сходство с портретами в Гвинте. А знаешь, сколько их живых? Пара сотен еле наберется. А сколько из них играют в Гвинт? А скольким в руку попадёт их именная карта? Карт, вообще-то, с грядущим обновлением за три тысячи перевалит, считая ротацию. Не каждый краснолюд за всю жизнь способен собрать такой капитал, не говоря уже о людях, которые живут считанные секунды. И потом, большинство из Героев — не последние нелюди. И люди. Когда по миру о тебе ходят песни, почему бы не ходить и портретам.
— Кстати об этом. У вас там наверняка записан бард, который решил спеть песенку о Йольте?
— Конечно, записан. Но тебе мы его не назовём.
— Как милосердно. Раз вы всё о своих Героях знаете, можете догадаться, что я найду его и сам.
— Вот и ищи сам, Марек, без нашей помощи — а мы, облачка, сверху посмотрим.
— Засранцы, — выдохнул Яр со смешком.
— Братки, ваши разговоры меня пугают…
— Ха-ха, да уж Коген. Но не бойся, этот кот не кусается просто так.
— Да блять.
— Всё-всё, хе-хе. Давайте продолжим. Итак, мы собираем истории. Но не все они идут в игру, потому что одно из базовых наших правил — основывать картины на легендах. Второе же правило — придерживаться действительности. Рисовать то что и то как было на самом деле. И иногда баллады оказываются настолько далёкими от реальности, что от Героя приходится отказаться.
— Как от Беккера, да?
— Не совсем, но примерно так. Обычно наши Глаза не ошибаются насчёт, например, цвета волос. А вот барды могут, они часто и специально приукрашивают. Но это не страшно, и художники не боятся не следовать балладе. В этом случае предпочтение отдается исторической точности. Но иногда бывает такое, что Герой вообще чего-то не совершал, а баллада ходит. Таких мы, конечно, не рисуем.
— Наверное поэтому тебя так легко пустили, — шепнул Мареку Коген. — Поняли, что ошиблись.
Гоза сдержал ухмылку.
— После того, как песни пройдут отбор, и их реальность подтвердится, отдел Легенд подключает к процессу отдел Искусств. Но прежде, чем художники могут приступить к работе, Героя должен одобрить Мастер Чезаре — староста Искусств. Мастер Уго предоставляет ему балладу и весь визуальный материал, и они обсуждают, брать Героя или нет. На этом межэтапье подключается и Ладай, староста отдела Механик, и далее активно участвует в разработке карты. Понимаете, мы стараемся сохранить не только связь легенды с картиной, но и связь механики конкретной карты с ними обоими. Проще говоря, чтобы свойства карты вызывали ассоциации с тем, кто на ней нарисован, и о чём поётся в его песне. Поджигатели жгут, белки стреляют по людям, собаки кусаются, всё в этом духе… Ведьмак, я сказал не трогать!
Марек отдёрнул руку от раскрытой книги на столе. Он успел перетрогать уже кучу всего, но заметил Гоза только крайний раз — страница перевернулась с предательски громким шелестом. Яр поднял ладонь в примирительном жесте и отшатнулся от места преступления. Ни одна рукопись в комнате не оказалась на знакомом ему языке.
— Так-то. О чём там я… А. На отделе Механик лежит вся техническая часть Гвинта: способности карт, их взаимодействия между собой, обновления и исправления… Потому что иногда что-то ломается. Какая-нибудь старая карта противоречит новым или легко кроет новые сильнейшие, например. Чаще всего отдел Механик выявляет подобное на этапе тестирования, но даже они могут иногда пропустить какую-то полузабытую мелочь, которую приходится чинить с новыми редакциями. Как какую-нибудь колоду Скеллиге, например, которая всё чинится и чинится, кхм.
Знаете, когда-то одной Ладай-инженера хватало, чтобы за всем этим уследить. Как и одного Уго-историка, одного Чезаре-художника, но почти сразу стало понятно, что тут нужны целые команды. Ради игры. Чтобы она жила и развивалась. К Гвинту присоединялись всё новые и новые деятели искусства и истории Махакама. Собралась Галерея, которая, хоть и занимается Гвинтом, давно уже стала чем-то вроде коммуны для всех, так сказать, нелюдей возвышенного.
Низушек затих отдышаться.
— Чёрт, — хрипнул Марек, — я ведь и правда думал, что гвинт — это какой-то безумный дед на горе. Сидит, картинки малюет от нечего делать.
Гоза захихикал, как смеются над милыми детьми-глупышами. Коген тоже, но немного стыдливо, ведь ещё вчера он тоже был таким глупышом.
— Пойдёмте теперь в отдел Искусств. Все сумасшедшие сидят там. Штук двадцать безумных дедов от тридцати до четырёхсот годков. Ну, там же и все легендарщики, по ходу дела, ха-ха.
И Гоза выпустил гостей из отдела Легенд, а сам нажал неприметную кнопку у двери. Она туго поддалась, и на полосы огня вдоль потолка и пола поползли закопчённые стеклянные купола, которые прятались до этого в каменном желобе. Гоза убедился, что весь огонь потух, отпустил кнопку и вышел вслед за гостями.
========== Глава 12 часть 2 - Искусства ==========
— Я понял, что напоминает мне Махакам изнутри.
Марек приподнял лампу, вглядываясь в темноту.
— Что?
— Школу.
— Ведьмачью?
— Ага. Я думал, она эльфей работы, но, кажется, ошибался.
— Как можно спутать эльфийскую архитектуру с краснолюдской!
— Ну не знаю. Там всё такое высокое…
— Аа! Первые переселенцы и правда страдали гигантизмом.
— Забавно. И всё-таки там точно также. Чёрные коридоры…
— Мы сейчас экономим!
— Путаные повороты, горящие в темноте глаза.
— Какие ещё гла…
Два крошечных круглых фонарика мелькнули впереди.
— Ой!
— Не бойся, Коген, это наш кот. Один из.
Вспыхнула вторая пара глаз, третья, четвертая… Мгновение, пара шагов, и перед экскурсией сверкала целая кошачья поляна. Яр замедлился. Кошки учуяли его издалека, и теперь двенадцать горящих в свете ламп глаз уставились на один.
— Ох, кажись опять Чезаре открыл свой разбавитель, — Гоза вздохнул. — Не знаю, что он туда добавляет, но наши коты сходят от него с ума… Опять собрались дверь сторожить! Ох. Как их не пустить-то… Просочатся же. Приготовьтесь, гости дорогие, сейчас будем их отлавливать по всему отделу…
Марек остановился, когда ближайший кот недобро заворчал в его сторону. Второй ощерился, несколько других выгнуло спины.
— Э-э, Масло, Мелок, вы чего? Мич-мич-мич…
Гоза попытался погладить сердитого, но тот отшатнулся, не сводя взгляда с одного из гостей.
— Коты, кхм, не любят ведьмаков.
— Ах, да…
— Что? — удивился Коген. — Ты же и есть кот!
— Я, считай, приёмный. Уродец в семье.
Марек сделал аккуратный шаг вперёд, вызвав на поляне всплеск недовольства. Сидящие повскакивали.
— Хс-ш-ш-шкх-кхк, — ведьмак закашлялся. — Я тоже так умею, засранцы.
— Ой, ну ты их это, не беси, что ли. У тебя, вон, глаз один остался… А вы цыц! Это гость!
Поляна проигнорировала хозяина, как, впрочем, и ведьмак. Марек бросил спутникам ехидный взгляд и шагнул прямо в центр собрания.
— Бу.
Волна шерсти поднялась в воздух со страшным визгом. Ей вторил Коген, запоздало вскрикнув. Поляна дёрнулась прочь из-под ведьмачьей ноги, и чуть не по стенам ринулась бежать, огибая вжавшихся друг в друга нелюдей.