— Люды до сих пор в три ряда играют, я видел!
— Да люды там вообще в какой-то свой Гвинт играют, прости Дана, если это вообще Гвинтом можно назвать… Люды, по ходу, вообще лопату клали на правила и личную способность каждой карты. Всех Героев под одну гребёнку сметают… Уф, да, слышал я, как они играют… Но если бы не они, мы бы так не выросли. А ум он, может, и придёт ещё под Гору. Хотя люды так мало живут, фиг они вообще запомнят, как в Гвинт правильно играть. А по инструкциям им, видите ли, лень и не динамично…
Гоза начал тираду о различиях в Гвинте, которая через предложение скатывалась к порицанию людей. Коген слушал с интересом и подливал в огонь масла, делясь всем, что узнал о стиле игры человеков за год в дректаге. Параллельно Гоза рассказывал о старых редакциях и технических, со стороны создания, тайнах. Марек отключился от диалога. Потягивал стаут и листал ведьмачьи карточки.
Опять этот Геральт. И даже не один. Яр фыркнул (Гоза воспринял это как поддержку его словам и разбушевался ещё сильнее), сразу выбросил всех «Белых Волков» на стол. О, а вот это уже интересней: перед Мареком легли три карты разных ведьмаков, но они вставали в ряд, будто были одной картиной. Тоже Волки. Ламберт, Весемир, Эскель. Хм, наверное, в этой легенде они сражались вместе. А может, они всегда в стае охотятся? О Ламберте Яр не слышал, о Весемире не слышать было сложно, а вот Эскель… Какая-то рожа знакомая. А это не тот Волк… Он. Точно, Марек с ним пересекался. Да, знатно челюсть болела после этого Эскеля. Хороший мужик.
Следующими была пара Медведей. Они уже не вставали так красиво друг к другу, как Волки, но Марек теперь каждого ведьмака пытался к кому-нибудь приложить. О, Грифон. Нет, молниями не стреляет. Эрланд из Ларвика. Знакомое имя, да и морда… Марек вдруг вспомнил то, что и подумать не мог, до сих пор припрятано в его голове: целую биографию этого Эрланда, которую наравне с биографиями остальных основателей ведьмачьих школ зачем-то заставлял учить котят батька. И что им было делать с этими знаниями? Странные времена. Страшные тогда, но сейчас… Будто появилось в них послевкусие, совсем другие нотки, как говорили в Туссенте о вине. Марек потянул из кружки пиво и словил себя на мысли, что никогда бы не хотел вернуться. Во времени. В пространстве, пожалуй, даже начинал хотеть. Думал, что рад дожить, к удивлению всего цеха, да и своему собственному, до… ста? или было это восемьдесят? а может и вовсе шестьдесят? Не важно, приятно было встретить эту мутную цифру чёрт пойми где, с пивом в желудке, в чистой рубахе как всегда не по размеру. Марек решил, что сегодня или завтра его день рождения. Да. А то последний был лет десять назад и тот потому, что одно уважаемое эльфячье заведение снижало по праздникам цены.
О. Ещё подозрительный ведьмак. Подписан просто «Каетан». Какой Каетан, откуда Каетан — непонятно. Марек ничего о нём не помнил, и карточка не помогала — герой бился с полудницей, а медальона было не разобрать в отблеске солнца. Яр закряхтел (что Гоза тоже принял в свой адрес), не найдя рукой железку на собственной груди. Как без неё некомфортно… А лицо у Каетана всё-таки знакомое. Грустное и доброе. Должно быть, Яр запомнил его хорошим человеком. Ну, или нелюдем. Редкость для ведьмака. Может, поэтому они не поладили? А с чего Марек взял, что не поладили? Должно быть, они пересекались в Каэдвене лет пятнадцать назад. Из тех лет Яр мало что помнил, но точно мало с кем тогда ладил.
«Надеюсь, ты поживаешь так же хорошо, как я сейчас, Каетан-наверное-из-Каэдвена.»
Марек листал карточки, предавался странным, плохо знакомым потокам ностальгии и играм в предположения. Кажется даже, слегка пожалел, что избегает слушать песен про ведьмаков — знал бы сейчас сюжеты маленьких произведений в руках.
Все эти ведьмаки нарисованы были как и полагается ведьмакам: с оголённым оружием, чаще серебряным, бьющиеся против чудовищ. Вот Волк рубит грифона, вот Змей тычет бесу в глаз, вот Медведь крошит сирене череп… А ещё вот Кот. Вот он Кот вспарывает человечье дитё. Заебись презентация. Марек выбросил Йольта в компанию к Геральтам. О, нет, вот ещё один ведьмак в крови и с детьми…
Чёрт, к сожалению, он их не режет. Ведёт через мёрзлое поле куда-то в ночи. Походу, даже не крадёт. Они испуганы, оглядываются, а сами жмутся к нему. Твою-то мать. Очередной герой, ну конечно. Как там тебя, просто Тейгр? Поздравляю, просто Тейгр, повезло тебе с карточкой. Умеешь обращаться с детьми.
Марек закряхтел и откинул карту. Глотнув пива передумал и взял обратно, чтобы всмотреться. И что за медальон у него странный? Череп звериный. Ренегат, что ли? Яр вздохнул.
«Надеюсь, у тебя тоже всё хорошо, наверное-ренегат-Тейгр.»
Марек желал это всем ведьмакам, хоть все они и бесили его неимоверно. Больше знакомых он не нашёл и отложил карточки. Упёр щеку рукой и уставился на болтающего без остановки Гозу. Слушать его, впрочем, не собирался.
Вдруг с грохотом распахнулась дверь. Толкучкой в «корчму» втиснулись смеющиеся нелюди: два гнома, два краснолюда, низушка, и безбородая краснолюдка.
— О-о-о!
— Ху-ха-ха!
— Все дороги ведут в Гвинт!
— Да не, к пивку ведут!
— Ху-ха, гостярики, ху-ха, Гоза!
— Как продвигается вербовка?
— Что-что? — Гоза вскочил. — Я как раз рассказывал гостям о вашем отделе! Коген, Марек, перед вами весь отдел Механик! Староста Ладай и её коллеги Гробельски, Валайсис, Гавронска, Дючек, Мастойанни, и… Ан нет, не весь. Биазотто нету.
— Биазотто с Уго катается.
— Ху-ха! — Коген тоже встал.
— Ху-ху, — откликнулся ведьмак.
Курчавая краснолюдка, кивнувшая на имя Ладай, тут же к нему подсела. Из-за причёски и зеленых одежд она походила на одуванчик, а отсутствие бороды давало угадать возраст — лет шестьдесят, если по-человечьи.
— Вот это удача! Только нас от сейдхе отогнали, а тут вы, хы-хы!
— Почему отогнали? — нахмурился Гоза.
— Да в Саду все не помещаются со своими этими паштетами.
— Планетами.
— План рефами…
— Планшетами, — кинул Гоза гостям, пока механики обменивались друг с другом созвучной белибердой, будто мяч чеканили, избегая правильного слова. — Игра у них такая.
— В общем, маляры там очередь придумали, и наша вышла.
— Вот худы. Ноют вечно, что устали, а как выходной на дворе — от мольбертов не отлепишь!
— Да, то ли дело мы, рождены бездельниками — живём бездельниками, ха-ха. Хотите с нами сыграть?
— В Гвинт? — пролепетал Коген из-зо всех сил, но звучал еле-слышно.
Влюблёнными глазами он пожирал Ладай и команду, хотя ничего о них толком не знал.
— Ой нет! Выходной же. В марблы.
Краснолюдка сняла с пояса бренчащий мешочек.
— Дючек, будь братом, плесни Видмарской Крови, — Ладай высыпала на стол стеклянные шарики. — О, Йольт, своих тут разглядываешь.
— Ага, а ещё предпочитаю зваться Мареком.
— Да хоть стариной Гоогом. Ну-ка, — Ладай построила башенку из Волков. — Что, на Каэр Морхен? — и щелбаном отправила один из шариков на штурм.
Волчья крепость пала, а снаряд улетел на колени Гозы.
— Вестей от Уго не приходило? — спросил он, возвращая стеклянный шар краснолюдке.
— Вот жеж! Это мы теперь подручные вместо тебя? — хихикнул гном, ставя перед Ладай кружку благоухающего эля.
— Ха-ха, ну ты тогда Мэвку и чини, а мы пойдём за новостями следить!
— Я на миссии!
— Та мы шутим. Прилетали новости — к вечеру должен вернуться, — Ладай принялась за строительство нового замка, укрепляя его чародейками. — А тебя, кстати, Марек, искала Кукуй.
— Она как раз в Саду кукует.
— О.
— А мы туда и собираемся, — кивнул Гоза.
— Сначала сыграйте с нами!
— Но, — Гоза встретился взглядом с круглыми, полными надежды глазами Когена и заулыбался. — А, ладно. Но вам придётся поделиться марблами.
И нелюди устроили игру. Целый чемпионат в рамках стола, состоящий из нескольких дисциплин. По ходу его Гоза ещё пытался рассказывать, что не успел, о Галерее, подначивая представителей отдела Механик делиться секретами. Но даже записи свои никто из них демонстрировать не хотел, и только после второй кружки Ладай согласилась засветить Когену и Мареку часть загадочных схем. С её слов, время их «всё равно подходило к концу». Марек из написанного не понял вообще ничего, хотя иногда на страницах появлялись буквы и цифры всеобщего. Понятны ему были только пляшущие между символами стрелки, многократные зачёркивания и рисунки на полях, явно не относящиеся к делу: черепушки, злые и уставшие морды и гениталии.