Каракули эти явно проигрывали всем художествам, висящим в Галерее, зато рисовались в сердцах. А вот Коген успел уловить, что все три разворота, которыми их удостоили, посвящены одной карте — «Йольту из Ярсбора». Больше, впрочем, не понял ничего.
Отдел Механик воспринял Марека точно также, как весь Махакам: нейтрально. Безразлично, если бы не какой-то тихий положительный интерес.
— Первый Герой в нашей таверне!
— Кстати, как тебе твоя карточка? Надеюсь, ты из-за картинки хочешь её сменить, а не из-за механики.
— Я, э, даже не знаю, что она делает. Под Горой без этого всего играют.
— Ах ты блёде-шмёде!
— Ха-ха, ты при нас в таком не признавайся! Ну-ка, Коген!..
Краснолюд вздрогнул.
— …Проверочка! Чё там Йольтуха творит?
— Он относится к шпионам… И он, — Коген нервничал под вниманием кучи задорных нелюдей. — У него пассивная способность убивать в конце каждого хода слабейшего в ряду люда. Отправлять в сброс.
— Молодец, Коген!
Ладай почесала его, такого же белобрысого, как она сама, будто собаку. Будь у Когена хвост - разнёс бы им на радостях лавку.
— Хм, а я думал, он уничтожает любой отряд, — протянул Гоза. — И не в ряду, а на поле.
— С самого начала… Какая это там была редакция, восьмая? Он так и делал. Но пришлось его порезать. Крутоват был ведьмачок, да и на песню плохо ложилось.
— Но эту способность мы припасли кое-кому другому из обновлений Мэвки, хе-хе.
— Кому? Ну, если не секрет…
— Всё-то тебе расскажи, Коген, да покажи, ха-ха. Увидишь.
Стеклянные шарики катались по столу и полу, а запас пива Галереи терпел нешуточный натиск. Насколько Марек не был гурманом, настолько же чётко понимал, что вкуснее ничего не пробовал. Заподозрил, что больше не попробует. Это были махакамские сорта. Как и почти всё в Галерее, приходили они от спонсоров. Просто так, за заслуги прошлого и с намёком на свершения будущего.
Весь Махакам поддерживал живущих в Галерее художников, скульпторов и «бездельников». Когда-то просто за то, что они дарят Махакаму произведения искусства, а позже и за гвинт.
Отдел Механик отпустил гостей с Гозой, только когда устал проигрывать ведьмаку. Удача явно была на его стороне, и думать в шариках было не надо, поэтому Марек быстро наловчился с ними управляться одной правой. Гоза разрешил Яру взять с собой н-ную кружку махакамского эля, и группа отправилась в Сад.
— А что нужно делать, чтобы попасть в Галерею?.. Если ты ничего умеешь…
— Помнить, что всему можно научиться, Коген. А так, хотеть достаточно. И даже не все здесь что-то умеют. Вот Борта, например, ничего не умеет, да и старовата уже что-то уметь, ха-ха, но она тоже часть нашего, так сказать, клана, помогает с перевозками. Или я, например, умею только на скрипке играть, но занимаюсь всякими техническими вопросами и коммуникацией между отделами…
Группа прошла мимо бредущего в их сторону кота, который не упустил шанса обменяться с ведьмаком недовольным шипением.
— …А вообще, кто-то постоянно ищет себе учеников. Последний раз я слышал это от пейзажиста Станковиче и резчика Сола. Да и Кукуй, главе отдела Таксидермии и единственному его члену, становится одиноко, как мне кажется. Галерея всё растёт и, думаю, лет через сто сюда стекутся все умельцы Махакама. Уго, вот, ездил в Карбон договориться принять под крыло мастерскую ковроткачества Вегеров, что из Бабьего Дола. А то Кельтуллис их пожгла, пока тебя не было. Кто знает, какое ещё искусство захочет войти в Галерею.
— Пошлите мне голубя, когда начнёте брать мастеров резьбы по коже.
— Понравилось в Галерее, ведьмак?
— Как тут не понравиться. Холодно, конечно, но…
Марек зевнул и не продолжил. Отхлебнул самого вкусного в его жизни эля. Рука со спиной с каждым глотком будто всё меньше болели, да и изнутри становилось теплее. Не считая кухни, Галерея оказалась довольно холодным местом. Не знай ведьмак, что на улице лежит снег, сказал бы, что внутри холоднее, чем снаружи. Даже Коген отметил прохладу, но Гоза заверил, что они не топят только одну неделю в несколько месяцев — для экономии и чистки труб.
Марек не видел ещё ни одного камина, но периодически замечал те самые трубы — толщиной с два-четыре краснолюдских кулака, они тянулись вдоль стен и наполовину в них утопали.
Из-за поворота на троицу вышел новый кот. Рявкнул с перепугу на ведьмака и удрал. Следующий только подозрительно следил, на всякий случай приподнявшись.
— Так, чувствую скопление пушистых… Кажется, Чезаре пошёл в Сад.
— Нет, — скрипнул Марек. — Мы разминулись с ним два поворота назад.
— Откуда знаешь?
— От него всё ещё пахнет той вкусной штукой. Разрыхлителем?
— Разбавителем. Это чтобы краски были мягче. Вот это нюх!
Послышался смех, и вместо очередного кота, за новым поворотом на группу наткнулась компания нелюдей.
— Ой!
— А!
— Ху!
Не успели все отздороваться, гости были окружены. Вернее, один гость: Гозу и Когена чумазые нелюди проигнорировали, столпившись вокруг ведьмака.
— Да ты ещё красивше, чем на портретах!
— А фактурный какой!
— Ну-ка, поверни мордаху.
Марек повернул, сбитый с толку.
— Вах, как у тебя здорово кожа натягивается…
— Да, улыбнись ещё!
— Наклонись!
Краснолюды и низушки рассматривали ведьмака с глазами, полными восторга и опасливого любопытства. Так Яра ещё никогда не изучали. Только парочка нелюдей осталась в стороне смущённая, но даже они поглядывали не без интереса.
— Так, нет! — скомандовал Гоза, заметив, как чьи-то руки потянулись к альбому. — Мы вообще-то Лайку проведать!
— Мы это чудо не отпустим, пока не нарисуем!..
— И вообще, когда ещё такой красавец к нам наведается!
— А… э… Извините, ребята, я обещан скульпторам.
— И Кукуй!
— Нет, вот ей ещё не обещан, слава Лебеде.
Марек закряхтел тем, что у него называлось смехом, но затих, поняв, что все вокруг замерли, жадно изучая каждое его движение.
— Я сейчас умру, как красиво, — прошептал кто-то в кучке.
— А по-моему кошмар. Но я это точно рисую.
— Чур я первый с три-четверти!
— Нет! — Гоза втиснулся между нелюдьми и смущённым ведьмаком. — В очередь! Вон, эльфийку вы первые рисовали, значит ведьмака потерпите!
И правда, с разложенных по полу холстов и обрывков пергамента, из альбомов и записных книжек смотрело множество эльфиек. Эльфийки углём и графитом, эльфийки соусом и темперой, эльфийки сидящие, лежащие и стоящие. В сарафане, в штанах, драпировках, в листве и совсем голые. И всё это была одна эльфийка с красными, где у автора был цвет, глазами и пёрышками в волосах.
— Ой! Мне такое смотреть нельзя!
Сказал Коген и смотреть не перестал. Ведьмак отчего-то очень обрадовался куче маленьких Лайк и снова засмеялся, вызывая в толпе вздохи восхищения и беззлобного ужаса. Гоза начал толкаться, расчищая ведьмаку проход.
— Так! Вечером приходите в скульпт. отдел, там будет вам натурщик! А сейчас ха-шу, шу-у!
Толпа нехотя пропустила группу вперёд, к маленькой дверке.
— Как вы уже могли догадаться, эти бешеные — отдел Искусств вперемешку с отделом Легенд. В Махакаме всего тринадцать сейдхе, а ведьмаков отродясь не было, вот все и перевозбудились…
Идти, чтобы ни на что и ни на кого не наступить, было сложно. Отдел Искусств устроил в коридоре целый лагерь, равномерно распределив по полу все свои принадлежности: мольберты, табуретки, палитры, тюбики, тубусы и Мелитэле знает что ещё.