— Хуилизирхуешь. Тут тебе в вопрхосе магии помощников нет. Ни в этой комнате, ни в Галерхее. В Махакаме — не ебу, врходе перхдел где-то десяток магикнутых…
— Ну да. Зубы как зубы. Псина как псина.
— Э, ты тут псина. Дирхусы пёсики.
Ведьмак хмыкнул. И чем ярчуки заслужили столько симпатии на Горе? Может именно тем, что погнали с неё чародеев?
— Интересно. А они съедобные?
— Чего, млять?
— Того. Есть ярчуков можно? Вроде волчара, а мяса больше, чем в корове.
— Не знаю, ведьм… Но теперхь мне, мляха, интерхесно. Отрхезать тебе на ужин?
— А отрежь. Могу и сейчас попробовать, не вижу болезни.
— Ну дикий!
— Я исследователь, Кукуй. Показал бы тебе научные труды, да они под горой остались.
— Чего ты там, окс, исследуешь?
— Съедобность. Всех подряд.
— Не, ну точно дикий.
Кукуй срезала тонкий слой мяса с рёбер. Такими прозрачными ломтиками в богатых лавках Северных продавали дорогую говядину. Ведьмак понюхал (ничего особенного) и отправил в рот. Пожевал задумчиво под заинтригованным взглядом Кукуй.
— Ну чё, талант учёный, верхдикт?
— Мхм… Не понял. Давай ещё, — судя по лицу, на втором ломте, талант учёный всё-таки что-то понял. — Знаешь, съедобно. Интересно. Похоже на медвежатину. Только грубее и слаще. Советую.
— Не, спасибо.
— Отрежь ещё.
— Трхавануться рхешил, не иначе.
— Чем я только не травился, Кукуй — вкусноту от яда отличу.
— Херх с тобой, котярха.
— Я думал, боболаки едят сырое мясо, — протянул Марек, смакуя третий ломтик.
— Едят. Зубы, вон, видел? — Кукуй засветила ряд бритвенных треугольничков. — Только я совсем мясо не ем, даже вархёное.
— А чего так?
— Ничё интерхесного, зверхушек, млять, жалко.
— Забавно.
Четвёртый кусочек ведьмак не попросил. Было всё же в этом мясе что-то странное, отчего набивать им желудок не хотелось. Подозрительный привкус, но не болезни, не токсичности. А может, и не было его, а казался с непривычки. Такое бывало в его учёной карьере.
— И всё-таки чёрт.
— А?
— Что-то я боюсь, Кукуй, — Марек снова принял от боболаки бутылку и опустошил. — Что-то, чую, мне хана.
— Это ещё почему? Впитал дирхусную мудрхость?
— Не. Просто знаешь. Что-то всё идёт хорошо. Что-то больно мне везёт. Когда судьба по головке гладит — одно значит. Сейчас схватит за волосы и окунёт с головой.
— Так, этому таланту больше не наливать.
— …ааААА! — раздалось из-за железной двери и продолжилось невнятными криками.
— Чё за лабуда в моём отделе!
Только Кукуй открыла дверь, в неё влетел растрёпанный Гоза. Он врезался в боболаку, которая не упала только оттого, что сзади стоял ведьмак.
— Кукуй! — Гоза запыхался, но времени дышать у него явно не было. — О, он тут! — низушек бросил на Яра взбудораженный взгляд. — Кукуй, прячь его!
— Чего?
— Сюда, хах, идут Гооги! На дируса смотреть! Прячем, хах, ведьмака!
Только Кукуй сделала шаг, загрохотали ворота на другом конце комнаты. В тёмный зал ударил свет, обрамляя силуэты чучел.
Ведьмак вытолкнул низушка из проёма, и втащил в трупошную боболаку — дверь тяжело захлопнулась одновременно с тем, как по помещению разнеслись громкие голоса.
— Так, мля! Хватай шмотьё.
Кукуй подскочила к двери, от которой веяло холодом и спокойной смертью. Закрутила ручку-вентиль, навалившись всем телом.
— Пиздуй в холодильник!
Ведьмак юркнул в щель и погрузился в кромешную темноту, в глубокую тишину.
Гоза постучал.
— Уфх, Кукуй? — демонстративно, достаточно громко, чтобы было слышно в зале, позвал он. — К тебе тут гости!
— Кого бурхан принёс? — также демонстративно спросила боболака, хотя за стеной её слышал только Гоза, и тот еле-еле.
Она накинула кожаный грязный фартук. Натянула перчатки и пошлёпала ими в рёбрах трупа — там скопилась лужица крови.
— Гости с Карбон! Пришли глянуть на яр… на дируса!
Кукуй вышла, оттолкнув дверью жавшегося к ней Гозу.
— Ху-ха! — поприветствовала она трёх краснолюдов в центре зала.
Двое из них были во владениях Кукуй, как и в Галерее, впервые, поэтому не могли не задержаться перед экспонатами.
— Ху-ха! — почти в один голос поздоровались они.
— Здравствуй, Кукуй, — третий краснолюд махнул, окинув коллегу довольным взглядом.
— Уго? Когда успел верхнуться?
— Только что, сестра. С порога к тебе.
— Что-то, окс, новенькое.
— Ага. Прости, что отвлекаем. Наши гости немного торопятся.
— Да, — подал голос один из гостей, что постарше и со шрамом на бритом подбородке. — Тянуть кота не будем. Я Дюббелеч, а это…
— Саборг, — представился второй, заросший будто стучак.
Он отстал, всматриваясь в детали одного из чучел.
— Клан Гоогов.
— Кукуй. Глава отдела Таксидерхмии.
— Гоза Дельф. Старший помощник Галереи.
Они обменялись рукопожатиями.
— Мы пришли задать пару вопросов. Вы слышали что-нибудь о появлении людей в Махакаме?
— Слышали. Нынче только об этом и говорят.
— Да, как же о корхолеве Рхыбии-то не слышать, млять.
— Нет-нет. Мы не о Мэве. Мы о более поздних зафиксированных… случаях.
В разговор, тягучим низким тембром встрял Уго:
— Братья Гооги, нет нужны секретничать. Вы можете доверять любому из моего названого клана, как мне.
— Хорошо, будем по-чесноку. Мы идём по следам, так сказать, необъяснимого.
— В Махакаме были замечены две странные личности. Сейдхе, говорят, и людь, если людь вообще.
— От королевки отбились?
— От королевки отбивались только трупы. Разведка не видела с ней эльфов, и мы убедились, что все её люды покинули Махакам.
— Мы полагаем на Горе новых вторженцев. Странный след привёл нас сюда. Он обрывался неподалёку, но там же начинался новый, от телеги. И ведёт он к вам, в Галерею.
— Это, должно быть, Борта.
В зал вошла старая краснолюдка в относительно чистой одежде. Замерла за спинами собравшихся. Кукуй бросила ей острый взгляд.
— О, вот и она. Борта! — позвал Гоза. — Это же ты привезла нам труп дируса?
Все обернулись и снова обменялись приветствиями.
— Я. С дороги тут, нед-леко.
Уго подозвал краснолюдку жестом. Пользуясь тем, что все отвернулись, Кукуй указала коготком на глаз и приложила палец к губам.
— Ты нашла труп дируса, Борта?
— Это Коген нашёл, — ответил Гоза, хотя обращались не к нему.
Дюббелеч смерил его недовольным взглядом.
— Коген Грант? Дректаговец из Ротертага?
— Да.
— Зовите его сюда.
— Сходи за ним, Гоза, — распорядился Уго. — С Бортой и Кукуй Гоогам есть, о чём поговорить.
Староста выглядел показательно спокойно. Гоза кивнул неуверенно и удалился. Как только дверь за ним закрылась, ударился в бег.
— Итак, Борта. Ты забрала тело дируса. В каком он был состоянии?
— В мёртв-м?
— Отчего?
— Ну, от ран.
— Хотите осмотрхеть тело? — предложила Кукуй.
— Хотим.
***
В холодильнике было и правда холодно — ведьмак надел всё, что было, закутался в плащ. Впервые в жизни, будучи в относительно адекватном состоянии, он не видел вообще ничего, ни силуэта, а слышал только себя. Сделав круг вдоль стены, покрытой коркой снега, ударяясь плечом о висящие, вероятно, туши, и сбив ногами пару пустых вёдер, Марек вернулся под дверь. Решил, что в холодильнике-то его не забудут на несколько часов — и сел медитировать.
***
— А шкура?
Боболака указала в угол трупошной. Шкура замачивалась там в большом металлическом корыте.
Саборг, которому Кукуй выдала перчатки, аккуратно поднял груду шерсти. Боболака помогла её отжать и расправить, разрешила разложить на полу. Полностью шкура не помещалась в маленькой комнате и между столов, но это Гоогам и не было нужно.
Дюббелеч присел осмотреть ущерб: одна из лап была изорвана, вдоль бока пролегал ровный порез, а шерсть местами выжжена до дыр и взбухшей кожи.
— Меч и огонь, хм-м.