— Он умер от такой царапины?
— Нет, — Кукуй указала на край шкуры по шее и животу. — Он был вспорхот вот тут.
— Сильно. Дируса мечом хер проколешь.
— Что думаешь, Кукуй?
— Стрханно, думаю. Кто ж, млять, дирхусов рхежет, они ж снежочки.
В комнату постучали.
— Заходи, — скомандовала хозяйка.
Вошёл Гоза за руку с бледным Когеном. Увидев трёх серьёзных и страшных краснолюдов, он побелел ещё сильнее.
— Ху-ха, Коген Грант.
— Х-ху-ха…
— Дюббелеч и Саборг Гооги. Расследуем странное дело.
— П-приятно, да…
— Скажи, Коген Грант, что ты тут делаешь?
— А… Я приехал из Ротертага…
— Это мы знаем. Уже говорили с твоим дедом. Только вот рассказывал он, что направился ты на Карбон.
— Д-да. Я соврал. Извините.
— Нехорошо деду на Горе врать, Коген.
— Не грузи мелкого, Дюбб, из дректага все возвращаются пришибленные. А ты лучше скажи, зачем соврал.
— Ну, семья моя хочет, чтобы я по их стопам пошёл… Дерево резать. А я хочу в… в искусство… Вот и отправился сюда. Узнать, э, что, да как, напроситься, может быть…
Гоза попытался отпустить вспотевшую руку, но Коген вцепился намертво.
— Ладно, дело не наше. Скажи, Коген Грант, видел ли ты что странное по дороге?
— Видел… Но вы не поверите… Я и сам подумал, что меня солнцем по башке схватило.
Краснолюд посмотрел на Гозу, еле скрывая панику.
— До сих пор глинтвейном отпаиваем ребёнка, — кивнул тот.
Гооги навострились.
— Говори, Грант.
— Л-ладно… Пошёл я, в общем, из Ротертага. Иду по дороге, куда указали, ну… почти на Карбон. И вижу как-то колею. Н-ну и ладно, хорошо, думаю… По колее-то легче идти, чем свою класть. Так она ещё и ведёт, куда надо… Ну, я по ней пошёл… А потом…
— Давай, давай.
— Шум слышу, крики какие-то. Рык. И вижу: впереди чародеи с ярчуком сцепились! Настоящие, прям как из-под Горы. Бросаются в него магией, представляете…
— Погоди, с кем дерутся?
— С ярчу… ком… Дирусом, в смысле.
— Так под Горой дирусов называют, — встрял Гоза. — Понабрался словечек.
— Уф, дректагцы. Давай дальше. Что там чародеи?
— Ну так вот… Да… Они кидаются в зверьё своими этими пуками… Огонь там с воздухом. А один даже с мечом, представляете… И оба люды. Мне так страшно стало…
— Оба люды?
— Ну, длинные два. Кто они там, я не разглядел, может и эльфы. Я спрятался и гляжу издалека, мало ли… В Махакаме я ни одного люда и эльфа в жизни не видал…
Саборг кивнул.
— Люды у нас не водятся. А эльфов может и встретишь. Я, вот, двоих знаю.
— Не по делу, — прервал Дюббелеч. — Что дальше было, Грант?
— Дальше… Они столько шуму подняли, столько крови друг дружке полили… Так вот, тот, что с мечом как ткнёт ярч… дируса, в смысле, в горло, как рванёт. А дирус — всё. Издох, бедный. А чародеи эти сами полудохлые разлеглись… Я уж было подумал на помощь бежать, как вдруг та, что бабенька… В общем, она как возьмёт и в птицу обернётся. Подняла этого своего покусанного и фьють… Улетела. И всё, и нету их, как не было. Один дирус лежит. Мёртвый.
Гоза уже чуть не ныл — с каждым новым враньём Коген сжимал всё сильнее руку своей краснолюдской хваткой.
— Так. Ого. М-м.
— Чародеи, а?
— Ну, они магией кидались… Кто ещё кидается магией?..
— Дирусы чародеев не любят, помнишь сказки, Дюбб?
— Чертовщина какая-то. В Махакаме они что забыли? А главное, в Галерее?
— Может, они и не сюда шли, — положил своим бархатным голосом Уго. — Неподалеку есть Махт.
— Говорят, чародеи и правда Махты высасывают, — кивнул Гоза.
— Хм… Грант, в какую сторону они улетели?
— На Горы. Не сюда, а на восток.
— А помнишь, как они выглядели?
— Немножко…
— Жги.
Коген глянул на Гозу вопросительно.
— Давай, давай, всё, что нам рассказал. Всё как было на деле.
— Ну, баба была безбородая, но с волосами. Такие они были, длинные, коричневые. Вот как у тебя, — Коген указал на одного из Гоогов. — И платье до земли. И вроде корона какая-то или венок на голове красный. А мужик скакал резво… Но вроде с лицом у него что-то было не то. Или маска какая-то.
Гооги переглянулись.
— А ты случайно в Ротертаге их не видел?
— Не уверен… Я же дректаг праздновал…
— Да уж, Ротертаг до сих пор отходит, свидетели там бесполезные, — вздохнул Саборг. — Кто-то вообще с Мэвой пил, как послушать. Эта Мэва всем в Махакаме теперь будет приходить вместо белочки…
— Не по делу, Саб. Птицу помнишь, Грант?
— Сорока, вроде.
— Хорошо, Грант, спасибо.
— А чего у него клыка нет? — спросил Саборг, осмотрев разложенные по столу зубы.
— Хуйдожники утащили, — пожала плечами Кукуй. — У них спрхосите, зачем.
— Нет, это нам не интересно. Мастер Уго, расскажете, где Махт стоит?
— Пусть Гоза покажет.
— Достаточно рассказать, мы найдём.
— Тогда расскажет. Это всё, что вы хотели спросить?
— Всё. Но если увидите что ещё подозрительное, тем более тех двух — пишите на Карбон в срочном порядке.
— Не нравится мне это, Дюбб. Дирусов бесят, магией по округе разбрасываются… Может, пришлём в Галерею кого?
— Хм. Дело. Уго, брат, примешь лишние рты? Пусть сторожат вашу Галерею пару дней. Содержать себя будут сами, крыши хватит.
— Пусть.
— Тогда завтра сторожил и пришлём. Спасибо. Берегите себя, времена странные нынче какие-то.
— А ты давай, отходи от дректага, привыкай честно жить, да деда слушать, — Саборг потрепал слегка расслабившегося Когена.
— Всё, хозяева, провожайте.
— Гоза, вперёд, — махнул Уго. — Крепкого снега, братья.
— Ху-ха, Мастер Уго.
Нелюди снова обменялись рукопожатиями (кроме Уго — с ним обошлись кивками) и разошлись. Стоило Гоогам с Гозой загрохотать воротами, Коген схватился за голову.
— А-а-а… Я в жизни столько не врал!..
— Да, Грант, дректаг меняет краснолюда, — протянул низко Уго. — Сначала протаскиваешь в Махакам чародеев, потом деду врёшь. Что дальше, подашься в художники?
Пожилой краснолюд подмигнул.
— Ох. Я тебя и не признал. Извини, а ты ведь Уго Теннесси, староста отдела Легенд?
— Он самый. А ты Коген Грант. Контрабандист.
— Н-нет… Я…
— Шучу, Коген. Ты хорошо справился.
Не будь Коген таким уставшим, он бы налился краской. Но сил не было даже удивляться близости к третьему старосте Галереи.
Уго зевнул.
— Где там чародей с мечом?
— Охлаждается.
Боболака открыла холодильник.
— Вылезай, окорхочок.
Окорочок даже не соизволил ответить.
— Ты там что, заледенел?
Кукуй пришлось взять со стола лампу и посветить, чтобы найти ведьмака: он устроился в углу, съёжился в сидячей позе.
— Эй, подьём, млин. Ну. Он, кажись, откинулся. Чурх тушка мне.
Кукуй видела, конечно, что не откинулся: иначе бы завалился. Но ведьмак почему-то не реагировал.
— Он там сидит, что ли? — раздался из трупошной Коген.
— Сидит. Игнорхирует, падла.
— Это он медитирует.
Коген пошёл помогать Кукуй тормошить ведьмака. Пользуясь случаем, боболака ткнула Яра в пустую глазницу.
— Ай.
Марек еле разогнул сведённые холодом ноги.
— Сколько часов морозили в этот раз?
— Минут пятнадцать, мученик.
Яр вышел из холодильника, разминаясь. Мизансцена комнаты успела изменится: появился Коген, а ещё новый краснолюд на единственном в трупошной стуле. Пожилой, но не сказать, что старый. С короткой чёрной бородой, ровно наполовину отбелённой сединой, и такими же волосами. Одет он был по-походному.
— Ху-ху новым лицам?
— Ху-ху, Йольт из Ярсбора.
Марек поднял бровь.
— Забыл, что мы не знакомы. Уго Теннесси, староста отдела Легенд.
Уго не встал, даже руки не протянул — так и сидел расслабленно. В серых глазах уживались усталость и мягкая собранность.
— Наслышан. Предпочитаю зваться Марек Яром.
— Ну, пока ты Йольт, — Уго едва улыбнулся на острый ведьмачий взгляд. — Гоза, где… Гозы нет. Борта, где сей… Борты тоже нет. Ладно. Кто-нибудь, ответьте мне, где сейдхе?