В последнюю ночь перед кончиной она одна лежала в темноте, как вдруг кто-то позвал ее:
— Средняя, постой, не умирай.
А-Чью открыла глаза и увидела дракона.
— Чего тебе нужно, дракон? — спросила она. — Я настолько высохла, что едва ли гожусь тебе в пищу.
— Средняя, ты так и не использовала свое третье желание.
— Оно мне не понадобилось.
— О, жестокая женщина! За что ты решила мне отомстить? Ведь я не причинил тебе зла. Почему же ты так поступаешь со мной?
— А что плохого я тебе сделала? — удивилась А-Чью. — Мне ничего от тебя не надо.
— Если ты умрешь, не использовав третьего желания, тогда я тоже умру! — вскричал дракон. — Быть может, тебе вовсе меня не жаль, но драконы обычно бессмертны. Представляешь, сколько веков жизни я потеряю из-за тебя?
— Бедный дракон, — сказала А-Чью. — Но чего же мне пожелать?
— Бессмертия, — подсказал дракон. — Я тебя не обманываю. Ты будешь жить вечно.
— Я не хочу жить вечно, — ответила А-Чью. — Соседи станут мне завидовать.
— Тогда пожелай, чтобы твоя семья стала сказочно богатой.
— Но у них и так есть все, что нужно.
— Произнеси хоть какое-нибудь желание! — взмолился дракон. — Любое желание, иначе я умру!
А-Чью улыбнулась, протянула свою высохшую руку, погладила когтистую лапу дракона и сказала:
— Хорошо, дракон. Вот мое желание. Я желаю, чтобы всю свою оставшуюся жизнь ты был счастлив и приносил счастье всем, с кем сведет тебя судьба.
Дракон удивленно посмотрел на А-Чью, облегченно вздохнул, улыбнулся и заплакал от радости. Он долго благодарил Среднюю и наконец, весело напевая, покинул ее жилище.
Чуть позже А-Чью тоже покинула этот дом, но куда тише, чем дракон. Она знала, что уже никогда не вернется сюда, но на душе ее было радостно и легко.
Задира и дракон
Перевод И. Иванова
Паж, запыхавшись, вбежал в графские покои: он давно уже не опаздывал на хозяйский зов. Граф считал, что паж всегда должен быть поблизости; любая задержка бесила вельможу, и тогда пажа могли отправить на конюшню.
— Я здесь, ваше сиятельство! — выпалил паж.
— «Ваше сиятельство», — передразнил граф. — Опять тащился нога за ногу?
Граф глядел в окно, держа в руках бархатное женское платье, затейливо расшитое золотом и серебром.
— Похоже, надо созвать совет, — сказал он. — Но до чего же не хочется выслушивать болтовню и гогот моих рыцарей. Они наверняка рассердятся, как думаешь?
Прежде граф никогда не советовался с пажом, и тот растерялся.
— С чего бы рыцарям сердиться, мой господин? — наконец ответил паж.
— Видишь этот наряд? — Граф отвернулся от окна и помахал платьем перед носом пажа.
— Да, мой господин.
— И что ты о нем скажешь?
— Богатый наряд, мой господин. Но важно еще, кто его наденет.
— Я заплатил за него одиннадцать фунтов серебром.
Паж кисло улыбнулся. Рыцарь средней руки тратил в год ровно половину названной суммы на оружие, одежду, пищу, кров над головой, и при этом у него еще оставались деньги на женщин.
— И это платье — далеко не единственное, — сообщил граф. — Я купил много таких.
— Но для кого, мой господин? Вы собрались жениться?
— Не твое дело! — загремел граф. — Ненавижу тех, кто сует нос, куда не просят!
Он снова повернулся к окну: в сорока футах от стены замка рос могучий раскидистый дуб, ветви которого затеняли солнце.
— Кстати, какой сегодня день? — спросил граф.
— Четверг, мой господин.
— Я про день спрашиваю, дубина!
— Одиннадцатый после Пасхи.
— Опять просрочил с уплатой дани, — проворчал граф. — Надо было уплатить еще в Пасху. Скоро герцог обязательно хватится, что моих денежек нет.
— Так почему бы вам не заплатить?
— Чем? Меня хоть вниз головой повесь — не вытряхнешь ни фартинга. Да что там дань герцогу! У меня вообще не осталось денег. Ни оружейных, ни подорожных, ни конских. Зато, парень, у меня есть роскошные наряды!
Граф уселся на подоконник.
— Герцог может явиться не сегодня-завтра, прихватив самое лучше средство для выколачивания налогов.
— Что же это за средство?
— Армия, — вздохнул граф. — Давай, парень, созывай совет. Я знаю своих рыцарей: без шума и злословия не обойдется, но в бой они пойдут.
Паж в этом сомневался.
— Они очень рассердятся, мой господин. Вы уверены, что они будут сражаться?
— Еще как уверен, — сказал граф. — А если не будут, герцог их убьет.