- Да. Отмазать не смогла, так хоть услала подальше.
- Сколько ему сейчас, я запамятовала?
- Двадцать стукнуло. Он техникум закончил, его и забрали.
- Это правильно. То-то он летом приезжал.
Лида замерла с куском в руке.
- Что? Влад приезжал сюда летом? Сам?
Бабуля кивнула головой и взяла печенье.
Лида её не торопила.
- Приезжал, чертёнок, с дружком приезжали. Сначала на Троицкой горе на Полюдов след наступали – хохотали, потом на саму Полюд-гору потащились, и там на след наступали. К воинству, значит, готовились.
- О, господи, - Лида по-бабьи всплеснула руками.
Она ничего про поездку сына к прабабке не знала.
- Не голоси. Это правильно. Они мужики. Мужики должны быть военному делу обучены и к защите родной земли приучены. А вот тебе не сказал – это плохо. Сын от матери таить ничего не должен. Вы в ссоре, что ли?
- Да нет. Живём дружно. Правда летом как раз поцапались. Из-за отца.
- Опять появился? – и старуха впилась взглядом в лицо внучки.
- Он всё время появляется. И портит мне всю жизнь. Я поэтому не хотела сначала своё жильё иметь. Часто переезжала, заметая следы. Но он всегда меня находил.
- Как?
- Из-за сына. Через школы, по фамилии. Он же всех мужиков от меня отвадил, ни с кем семью построить не дал.
- Потому что он твоя семья. А ты не сохранила. Сама разорила ваш очаг.
Лида налила им чай.
- Ой, ба, не начинай. Ты же знаешь, почему я от него ушла.
Бабка кивнула.
- Молодой был мужчина, сильный, богатый. Мощный. У такого всегда будет много женщин. Но женился он на тебе, - и она указала на внучку пальцем.
- Потому что другого способа запереть меня в золотой клетке у него не было – я тоже молодая была, красивая, а в содержанки не шла. Вот он и потащил меня в ЗАГС. Но дело даже не в его бесконечных бабах. И не в той, последней. Просто мне надоело жить в постоянном страхе за его жизнь и за жизнь сына. Я, когда увидела, как Владька оптическим прицелом и патронами играет, сгребла ребёнка в одну руку, сумку в другую, и ушла. А через неделю он сел. Правда его скоро вытащили. Потом уже умнее стал или просто богаче – откупаться научился. Нашёл нас после отсидки, забрал сына в луна-парк, а я чуть не поседела, пока искала его по всем дворам. А он к ночи вернул его как щенка за шкирку, и даже не извинился – просто денег сунул. И потом находил меня постоянно. И всех ухажёров разогнал.
- Да сами сбегали твои ухажёры!
- Не сами. Не сами! Это он. Просто звонил и говорил в трубку: «Я не одобряю. Этот кретин не будет воспитывать моего сына». И все вдруг исчезали и больше ко мне не подходили.
Баба Настя пожала плечами.
- Нормальный мужик. Защищал свою семью.
Лида покачала головой и подняла палец, но сникла.
- Булочки подай, - попросила Анастасия Михайловна.
- На, ешь. Но, бабуля, семья – это ты и я. А он чужой. Он ни к кому не привязан, никого не любит, ни о ком не заботится. На сына подкидывал помногу, да, но по разу. Его не было, когда я по ночам искала такси в детский лор-центр, это у Владика отит был, и его не было, когда я автостопом добиралась до загородного лагеря, когда Владька оттуда сбежал, паршивец. И когда сумки с продуктами таскала и мешки с картошкой, и когда переезжала с квартиры на квартиру. Он появлялся только, когда Влад руку ломал, в клинику его определил и за бассейн платил, потом ещё, когда маму хоронили, помог всё организовать. Он никому не давал воспитывать сына, но и сам он его не воспитывал.
- Так ты не давала. Но мальчик в итоге хороший получился.
- Потому что его воспитала твоя дочь, моя мать.
- Хорошо, - кивнула бабуля, - Исправила ошибки, допущенные с тобой.
- Опять на меня всё перевели.
- Ты вот что, ты не пыхти, - примиряюще сказала старуха, - всё уже сложилось. Но сейчас что-то происходит. Я это чувствую так же хорошо, как ты. Не спорь. Ты знаешь, знаешь. Что-то меняется. Значит пришло твоё время.
- Какое время?
- Определиться. Я чуть моложе тебя была, когда стала госпожой Исцеляй. Я же тоже не сидела здесь всю жизнь. Уехала в Екатеринбург, там работала, замуж вышла, двух сыновей родила. А потом муж травмировался. Сильно. Запил. Надолго. А когда я его из запоя вытащила – ни работы не осталось, ни денег. И мы вернулись с ним сюда – к моей маме. Здесь вырастили детей.