Зазвонил телефон.
- Алло.
- Лидок! А я звоню-звоню, а у тебя занято. Ты звонила?
- Да. Баба Настя умерла ночью. Я её только что нашла.
- О, господи. Соболезную. Скорую вызвала?
- Да.
- Я еду.
Она кивнула уже на гудки. В дверь постучали. Она открыла.
- Галя. А бабуля ушла. Наверх.
Женщины обнялись и заплакали…
***
Андрей приехал к обеду и организовал похороны. Бабуля была старая, но народу на третий день пришло и приехало множество. Лида сухо поздоровалась с роднёй – давно не виделись, почти не общались. На кладбище каждый вылил на могилу святой воды из маленьких бутылочек. И всю её устелили белыми и алыми розами. Лида красными сухими глазами смотрела на коричневый холмик с цветами среди пустого холодного кладбища, занесённого снегом.
Поминки устроили в школьной столовой. Люди рассказывали десятки историй чудесного исцеления, много пили и плакали. Лида всем только кивала. Ответную речь произнёс кузен. Она и ему кивнула.
- С домом что будешь делать? – спросил её двоюродный брат, когда гости разошлись.
- Не знаю. А он чей?
- Наш с тобой. Мы её внуки, наследники. Но я в Перми живу.
- А я в Москве. Галя позвонила, я приехала. Хоть попрощались.
- Тогда продаём?
- А ты хочешь продать?
- Жить здесь никто не будет, только пропадёт, если не топить. Дом старый, много за него не дадут, но хоть по паре сотен разделим.
- Хорошо. Тогда я завтра начну разбирать её вещи.
- Если найдёшь свистульку в виде петуха, отдай мне, ладно.
- Ладно. Я её помню. А книги?
Кузен пожал плечами.
- У нас особо никто не читает. Это твоя мать дом книжками заполонила. Себе забери.
- Ладно. Ты останешься на ночь?
- Нет. Поеду в Пермь. Увидимся через неделю. На девять дней.
- До встречи.
- Пока.
Кузен с женой уехали.
- Ты как? – подошёл бывший муж.
- Нормально.
- Да знаю я все твои «нормально». Давай, отвезу домой. Только это, Лид, я завтра утром уеду. Дел по горло. Давай и тебя заберу?
- Нет. Я останусь до девяти дней. А ты можешь и сегодня уехать.
- Нет. Я останусь с тобой до утра. Галю пора отпустить, она устала.
Лида вздохнула, и они вышли на улицу. Она бы ни за что не призналась, но она боялась остаться одна в старом доме сразу после похорон.
Искоса взглянула на бывшего мужа. Он младше её на месяц, а выглядит старше, просто солиднее, представительнее. Двадцать лет назад они поженились, причём она была на шестом месяце, а через шесть лет она от него ушла. Что она тогда в нём нашла? Русые волосы, серые глаза. Упрям как баран. И силён как вол. Вот и всё.
Он целовал её так, что дух захватывало, садил на колени и играл с её волосами, притягивал к себе за локон и шептал на ухо: «я от тебя пьянею», - покупал ей мягкие игрушки и шикарные букеты, возил кататься ночью на мотоцикле, чтобы посмотреть на ночной город, оставлял ранним утром на её подоконнике первую свежую ароматную черешню, ходил с ней на деревенские танцы и пел ей на ночь песенки из советских мультиков, встречал с работы и кружил на руках, обнимал и стоял рядом, поддерживая и даря спокойствие.
Оружие и деньги появились позже, а вот бабы были постоянно. Но как бы там ни было, он приехал к ней на похороны – снова после маминых похорон, и снова поддержал, и остаётся с ней на ночь в доме бабушки.
- Лид.
- А?
- Почему ты от меня ушла?
Она замерла.
- С чего вдруг опять?
- С того, что тогда мы так и не поговорили. Ты просто ушла. Почему?
Лида пару секунд помолчала, но потом ответила.
- Я долго старалась многого не замечать. Устала ходить с закрытыми глазами. Боялась разбиться вдребезги. Да и та последняя ночь… Я видела тебя тогда с ней, с Анной.
- У нас с ней ничего не было! В браке с тобой не было!
- Вы. Лежали. Вместе. В постели. А на полу лежал пистолет. И мой сын играл с прицелом. Играл на полу около постели, в которой ты спал с любовницей. До сих пор перед глазами стоит. И от сердца отлегло давно, а картинку никак из головы стереть не могу. Вот тогда собралась и ушла.