Разбирая и упаковывая вещи подруги в первую неделю нового года, Лена мучительно придумывала способ доставки нелегального смертельного груза в горячую точку планеты. Она прикидывала различные варианты, особенно с учётом того, что груз однажды уже перехватили и арестовали, а затем снова отбили и сова пробуют доставить, куда нужно.
Ей было страшно и тоскливо, особенно от того, что не могла поделиться с подругами, боясь за их жизни.
Об угрозе жизни постоянно напоминал Лёня, звонивший каждый день. Но как ни странно, его глубокий гулкий голос её не пугал, а успокаивал.
Это был её напарник, её сообщник, и ей было легче от того, что не одна она загнана в угол, не одна она получила столь тёмное наследство от родителя.
Постепенно в её воспалённом мозгу возник образ – живой, простой и яркий, как в кино. Она вертела его и так, и этак, и решила, что если это не сработает, то и ничего другого придумать не получится. Было ужасно страшно высказать вслух эту идею, страшно за последствия. Но не сказать было страшнее, тем более, что ей на поту пришли фото Лиды и Лизы, с нарисованными на их лицах мишенями. Лена проплакала час, и наконец решилась.
В ночь на рождество она позвонила Леониду и договорилась о встрече.
Он приехал так быстро, словно за углом дома стоял. Выслушав её план, он пристально посмотрел на неё, что-то такое про себя решил, пошевелив губами, словно попробовав идею на вкус, кивнул и уехал, коротко сказав уже с лестницы: «Я позвоню».
Лена не спала, сидя в маминой комнате, сжав руки и бормоча слова молитв. Он позвонил под утро и сказал, что её план приняли. Дальше дело за ним. Лена отложила телефон, посмотрев на него, как на змею, и вдруг снова заплакала...
Проводив Лидию на Урал, она отделалась от Лизы какой-то невнятной ложью про дела с наследством от папы и заперлась дома. Она убиралась за рабочими, клеящими новые обои, и плакала каждый день и почти ничего не ела, потому что её тошнило, когда она представляла себе, чем сейчас занят Леонид.
Десятого числа она изревелась, получив грустные вести от Лидии. И такую страшненькую, с красным носом и с растрёпанными волосами посреди ужасного бардака в квартире её застал Леонид.
- Кто-то ещё умер? – спросил он, вваливаясь в её квартиру с огромным пакетом.
- Бабушка подруги, - всхлипнула Лена, - А вы зачем пришли? Что-то случилось?
- Нет, не переживай. Просто нужно обсудить детали. Они бесятся из-за задержки, и я устал объяснять, зачем им нужно ещё подождать, и зачем мне придётся потратиться ещё и на трубы.
Он разулся и прошёл на кухню.
- Подобное притягивает подобное. И подобное прячут в подобном. Железо в железе. Если поместить оружие в трубы, металлоискателем его не обнаружить.
- Уверена?
Лена пожала плечами.
- Не уверена. Это мой первый опыт в составлении подобных… коварных планов.
- Лен, - поморщился Леонид, - Будь проще.
- Да куда там, - отмахнулась она, - Я и так проста как три копейки. Но я так боюсь! Но не из-за того, что нас поймают, а того, что не поймают!
- Чего? Сама-то поняла, что сказала?
- Я-то поняла. Это вы не отдаёте себе отчёт в том, что мы делаем. Это же не мешок картошки. Мы же не можем не понимать, как будут использовать этот груз. Как вы можете спать по ночам?
- Никак. Вообще не сплю – мотаюсь в Нижний Новгород и обратно, - хмуро сказал он, - и давай уже на «ты».
- Давай. Трубы оттуда, из Нижнего?
- Да. Думаю, два длинномера отправить. Один как-то мелко, а три – накладно, да и внимание лишнее привлекут – целый караван.
Разговаривая с Леной, он помыл руки, вытащил из пакета контейнеры, и теперь выкладывал из них еду из ресторана на тарелки.
- Что это?
- Еда. В ресторане о нашем деле не поговоришь, а я голоден. Вот, купил и привёз. Поедим и поговорим. Чайник включи, - попросил он Лену.
Она включила и спросила.
- Купил уже упаковку с заглушками?
- Нет. Погоди, какие заглушки? Ты про это не говорила!
- Говорила, ты просто забыл.
Он потёр переносицу и вздохнул.
- Чёрт! Мог. Тогда давай, напоминай. А вилки у тебя где?
Лена достала вилки и порезала хлеб.