Он налил ей вино в бокал на тонкой ножке. А свой повертел в руках.
- Так что там с заглушками? – спросил он, садясь за стол и приглашая её широким жестом.
- А, - рассеянно отозвалась Лена, ковыряя вилкой салат, - это важно. Если в трубу заглянуть с фонариком, оружие будет бликовать.
- И?
- Его важно вытащить из ящиков и завернуть в чёрные полиэтиленовые мешки и ещё закрепить чёрным скотчем внутри труб, чтобы оно не гремело. А чтобы груз не засветился и не вывалился при резком торможении, нужно сделать систему заглушек – металлических пластин по диаметру трубы, которые придётся как-то поместить внутрь трубы с двух сторон – приварить или вклеить. Это снизит риск случайного обнаружения груза.
- Ясно. Сделаем, - и Ленин напарник разлил остатки вина по бокалам.
- Ты же за рулём, - заметила она.
- Да, точно. Тогда ты ещё выпей. За меня. Давай.
- А ты накладные реальные делаешь? – она отпила глоточек.
- Конечно. Всё честь по чести. А там же очередь на заказы. Вот тут приходится мухлевать и взятки совать. Поэтому только тянем, а они уже звереют.
- Звереют? – севшим голосом переспросила Лена.
- Э-э, Лен, не пугайся. Всё в порядке. Я просто неудачно выразился. Твой план, кстати, всех впечатлил. Сказали – достойная смена папке выросла.
- Ни за что! Никакой смены. Я не буду на них работать. Я уже сто раз пожалела. Пусть бы меня убили! У меня никого нет. Лучше я, чем те люди…
Леонид хлопнул ладонью по столу.
- Дура! Не ты, так кто-то другой. Вон, девки твои, подружки.
Лена вздрогнула и заплакала. Он неловко погладил её по спине.
- Ну-ну, будет. Пойми ты, эту машину не остановить – всё равно переедет. Но мы с неё спрыгнем, обещаю тебе.
- Но как?
Он пожал плечами.
- Как-нибудь. Я уже раз из этого болота вырвался, вырвусь ещё. И тебя вытяну, обещаю.
- Это ничего не будет значить, если по нашей вине погибнут невинные люди.
- Лен, ты не думай об этом.
- А я думаю! – и она отставила бокал и отложила приборы, - Думаю, как бы сделать так, чтобы этот проклятый груз вообще не прибыл к месту назначения.
- Если такое случится, нас уничтожат. И начнут с моей матери. Не смей!
- Лёня, послушай…
- Нет, это ты послушай. Не вздумай даже. Так легко, как твой папка ты не уйдёшь. Они сначала поглумятся вволю. И пытать будут, и изнасилуют, и живьём закопают. Другим в назидание. Не вздрагивай! И не отводи глаза. Смотри на меня! – он сжал пальцами её подбородок, удерживая лицо перед собой, - Смотри мне в глаза, Лена! Слышишь? Ты ничего не будешь делать. Предоставь это судьбе. Ты меня поняла? – и он хлопнул ладонью по столу, - Поняла? Кивни!
Лена кивнула. Но будто не ему, а отцу, жуткому Жеке Селиванову, когда он хлопал ладонью по столу, и у них с матерью отнимались ноги.
Слёзы сорвались из кофейных глаз и капнули Лёне на пальцы, которыми он удерживал её подбородок. Он вздрогнул и отдёрнул руку.
Она встала из-за стола и убежала в ванную, закрыв лицо руками.
Леонид поднёс руку к ближе к лицу, растирая каплю на пальцах. Потом смахнул и вытер руку о салфетку.
- Чокнутая. Как бы совсем не свихнулась. С такими мозгами напридумывает ещё черт знает, что. Лен!
Он пошёл за ней к двери ванной.
- Лен! Слышь, не переживай. Давай, выходи. Нам проехаться надо! Слышь!
- К-куда проехаться? – выглянула Лена с полотенцем в руках.
- Просто по городу. Я, когда совсем уматываюсь, то сматываюсь.
- Как это?
- На тачке. Еду по городу и тупо смотрю в окно. Отдыхаю так. Поедем?
- Я же выпила.
Он махнул рукой.
- Зато я трезвый. И водитель есть. И мы же не в оперу идём. Просто прокатимся. Давай, одевайся.
- Хорошо.
Лена ушла в комнату, а Лёня не стал терять времени и набрал номер.
- Комната для неё готова? Да, как я и говорил. Она в любой момент может сорваться. Я сейчас заберу её из дома, и мы приедем. Приготовь всё…
***