Вечером семнадцатого января она сильно захотела спать сразу после ужина и заснула, как только включила телевизор.
Очнулась она утром в своей квартире на диване в гостиной.
- Опять! Боже, меня тошнит.
После ванной она вошла в свою комнату и распахнула шкаф.
В руки слетел белый лист.
«Всё прошло хорошо. Работа сделана, к нам претензий нет. Тебе рекомендовали закрыть фирму. Если хочешь, можешь открыть новую, но эту закрывай – не зли их. Было интересно поработать. Извини за эту неделю. Пока.
P.S. Скелеты в шкафу есть у всех. Я просто не стал искать. Лёня»
Лена вздохнула.
- Всё равно бы не нашёл, тупица.
Она выложила с полки вещи на кресло, а массивную полку вытащила и достала из длинного тонкого углубления, которое высверливала лично дрелью и лобзиком, большой объёмный конверт, подцепив за уголок.
Из коричневого большого конверта она достала тонкую папку и обычный конверт, а из него письмо и старую фотографию.
«Здравствуй, Жека. Ещё раз благодарю за то, что вытащил меня из тюряги. Я сейчас на время исчезну, буду вести наши дела издалека. В папке – последние отчёты по доставкам. Моим представителем в столице будет Стасик – мой старший. Он дурак, но преданный. Но речь не о нём. Высылаю тебе фото моего малого, Лёнчика. Помнишь, мы как-то договорились, что поженим детей, чтобы укрепить нашу дружбу? Лёнька не стал работать со мной, сбежал, выучился, так что у него есть шанс стать приличным нищим инженером или бизнесменом средней руки. Он вполне подойдёт твоей малахольной девчонке, и мы будем спокойны за их скучное, но безопасное будущее. Чиркни пару строк, когда всё обдумаешь, назначим дату свадьбы. Если не ответишь – чёрт с тобой, считай, что договора и не было. Мой орёл точно не пропадёт, а твоя девка засохнет у тебя в задних комнатах. До встречи.»
Лена вздохнула.
Ей тогда было двадцать три года, она только что окончила институт и устроилась к отцу на фирму. И сразу начала подозревать, что с их бухгалтерией что-то не так, да и не понятно было, чем именно они занимаются.
Она тогда разбирала почту отца. Увидев конверт без штемпеля, не удержалась, вскрыла. Прочитала и онемела.
Отец тогда это письмо так и не получил и, соответственно, не ответил. Лена возмутилась и решила, что ни за что не позволит отцу выдать её замуж так же, как он выбрал ей институт – без учёта её мнения, её желания.
Она внимательно посмотрела на старое цветное фото на плотной бумаге. Со снимка четырнадцатилетней давности на неё смотрел не мрачный и угрюмый, а улыбающийся с лукавым прищуром двадцатипятилетний Лёня Моисеев. Лена упаковала всё обратно и снова убрала коричневый конверт в тайник. Всё прошло. Её прошлое уходит. Но и будущего словно нет – туман. Она хотела начать жизнь заново – перед ней теперь все возможности. Но она не знает, с чего начать. Лена вдруг задрала подбородок, как перед невидимым соперником.
- Обои, текстиль и одежда. А там посмотрим, - пробормотала она, снова и снова обходя пустую квартиру, - раз теперь я могу идти вперёд и не оглядываться, так вот пойду, и не оглянусь.
Собравшись, она вызвала такси и поехала в торговый центр, где потратила астрономическую сумму на новую одежду, максимально по фигуре, обувь на каблуках и стильные предметы интерьера. На выходе зашла в книжный. И застыла. Полки с детективными и приключенческими романами, с мистикой и фантастикой так и манили яркими обложками.
«Умные люди такую муру не читают. Они читают классику», - говорил отец, когда она как-то купила такую книжку. Он тогда книжку сжёг в камине, а ей велел прочесть томик рассказов Куприна. Лена заправила чёрный локон за ухо. Олеся и штабс-капитан Рыбников произвели на неё впечатление, разумеется. Но та книжка словно восстала из пепла и манила её по рядам магазина. Лена вернулась к прилавку, оставила изумлённой продавщице свои покупки и взяла корзину. Вернувшись к стеллажам, она скидывала в корзину всё, что хоть как-то цепляло взгляд – названием или обложкой.
С огромными пакетами она снова вызвала такси, увозя в новую жизнь новые вещи и новые книги. Ей хотелось новых историй. Всего нового…