Лида пошла к выходу.
- Опять не дослушала, Жданова.
- Опять лжёшь, Меркуров. Надоело.
Она вышла на улицу и втянула морозный воздух. На небе зажглись звёзды.
- Надоело! – крикнула она им.
Андрей выскочил из ресторана, когда она уже ушла далеко вниз по улице.
Он посмотрел вслед удаляющейся в темноте фигуре.
- С Анькой я в ту ночь не спал. Не спал. Но и ты же галлюцинациями никогда не страдала. Значит, надо навестить вторую бывшую жену. Она должна объяснить мне, что случилось в ту проклятую ночь. Должна. И если что-то было, Анька, если ты что-то сделала, и Лидка права, что взбрыкнула, вот тогда и я взбрыкну. Погоди, увидишь, что я сделаю. Я всё отыграю. Лидку я, возможно, не верну, но и ты спокойно жить не сможешь. Ты вроде бы замуж снова вышла. Посмотрим, сохранишь ли семью. Я не смог, и ты не сможешь. Меня никто не может подставить безнаказанно…
***
Лида приехала в Москву одна – сбежала из гостиницы от бывшего мужа, добралась сама, но вещи всё же поручила его водителю.
К Лизе и Лене обращаться сразу не стала – остановилась в гостинице, сняв номер на три дня. Трое суток она без устали искала по объявлениям квартиру и работу. Квартира вскоре нашлась – однокомнатная халупа в типовой многоэтажке на станции Котельниково с обстановкой. Из обстановки был встроенный шкаф в коридоре, печь с холодильником и колченогий стол на кухне.
- А кровать или диван?
- В диване клопы были. Мы его вынесли. Хотите, скину вам пару тысяч? – предложила хозяйка.
Лиза прикинула остатки на банковской карте и кивнула, оплатила аренду за месяц и переехала сразу, купив себе надувной матрас, постельное бельё и тапочки.
В углу комнаты стопкой лежали газеты, а на них маркер.
С работой было что-то непонятное, и она пока не хотела обращаться к Лене и Лизе, у которых хранились её вещи. Она моталась по собеседованиям, но везде натыкалась на отказ. Потом стали отказывать и в собеседованиях.
Лида плюнула на гордость и заехала на бывшую работу. Там её заставили прождать полчаса, но наконец приняли.
- Что происходит, Владимир Александрович? – с порога спросила она бывшего шефа.
- А что происходит, Лидия Валерьевна? Вы уволились, расчётные Вам выплатили. Или мы Вам что-то должны? Тогда обратитесь в бухгалтерию.
- Владимир, Александрович, я на Вас шесть лет отработала. И ни разу не подвела. И в последнем случае хоть и не по форме, но по факту, по работе, я была абсолютно права. Вы знаете, что права. Я потому и отстаивала свою точку зрения. То, что я нагрубила вашему заказчику и спонсору, его жене и тёще – это же ерунда, к работе отношения не имеет. Но теперь я не могу найти работу. Вообще никакую. Вы что – где-то что-то обо мне рассказали плохое? Но это же подло! Я хороший архитектор. И Вам лично я никогда ничего плохого не делала.
Лида помолчала.
Директор агентства вздохнул и показал ей на кресло.
Лида присела.
- Ладно. Давай начистоту. Лучше бы ты тогда свою точку зрения отстояла, девочка. Ей богу, ты была права! Но ты сломалась и ушла. Этот боров вынудил меня отдать дело другому архитектору.
- Кристине?
- Да. Ей хотелось денег и взлёта. Она сделала те расчёты, на которые он рассчитывал, а комиссия их не приняла. И он пролетел с грантом. И решил, что вы с Кристиной виноваты перед ним лично. Да и эта его супруга – дрянь редкостная. Это не я, Лида. Это Анна Ивановна – ну, та, жена Никифорова. Она решила, что в этой отрасли ты работать больше не сможешь, ну, и, сама понимаешь. Ты уж прости, но я тебя даже расчётчицей на стройку взять не смогу.
- Ясно. Спасибо за откровенность, Владимир Александрович. Пойду тогда.
Лида встала и пошла к двери.
- Э, Лидия Валерьевна! Погоди.
Бывший начальник встал и вышел из-за стола и протянул ей карточку.
- Вот.
- Что это? – спросила Лида, беря визитку.
- Я потерял сразу двух архитекторов, так что этот гад мне должен. Это огромный склад-магазин стройматериалов. Им там продавцы-консультанты нужны. Именно те, кто могут нормально консультировать по стройматериалам: количество, качество, сочетаемость, колор, производители. Там один из начальников отделов – мой племянник. Если будет совсем некуда, сходи – он возьмёт. Хоть на кусок хлеба. И это, извини, Лида. Сама понимаешь…