Она врубила душ, и через несколько минут в махровом халате и тюрбане из полотенца пила кофе на кухне, пролистывая посты в новостных лентах в телефоне. Потом вызвала такси и пошла сушить волосы и одеваться. Вчера она доехала до дома на такси, но теперь важно скорее забрать машину до того, как московские улицы превратятся в бесконечную автовыставку. Квартира, машина и собственное тело – главные ценности в её жизни, и она содержала их в образцовом порядке, и не любила бросать где попало.
Вот и вчера, а точнее сегодня глубокой ночью, она оставила Генчика на той пафосной вечеринке, а сама уехала ночевать и отдыхать домой – в свою любимую квартирку, которую он ей когда-то купил и даже обставил, да ещё и платит по счетам за какие-то там банальные коммунальные услуги. Машинку она тоже у него выцыганила, потому что старая стала совсем старой – её подарил тот, кто был до Генчика.
Лиза встала перед зеркалом. Зеркало у неё было знатное – от пола до потолка, залюбуешься. Хотя в последнее время любоваться особо нечем. Не зря же говорят, что сорок лет – бабий век. Нет, она всё ещё стройна и ослепительно красива, но нет уже того, что так привлекает мужчин в молодых женщинах – свежести и лёгкости, даже легкомысленности. Лиза тряхнула медными кудрями и нацепила на лицо привычную маску – очаровательной и загадочной леди. Ей очень шла её светлая норковая укороченная шубка. Она просто обожает шубки – зимние, осенние, весенние. Она бы и летом носила шубки, если бы не жара.
«Слава богу, под счастливой звездой родилась. Всё есть, что хотела».
Она вышла из уютной, обставленной дизайнером, квартиры и спустилась на лифте. Охранник вежливо ей кивнул, сообщив, что такси у ворот.
Она вышла из элитного дома с закрытым двором и села в такси. Запиликал телефон.
- Алло?
- Лизанька, звезда моя, не разбудил?
- Чего надо, Арсений, блин, Петрович? Мы же вчера с Вами попрощались до конца праздников.
В ответ помолчали всего секунду, но Лиза всё поняла и нахмурилась.
- Э, верно, звезда моя. Попрощались. Ты молодец. Пиар-проект довели до конца вовремя, презентация была просто фееричная.
- И?
- И заказчик просил вас разыскать. Очень хочет лично поблагодарить.
- Пошли его к чёрту. Я вчера еле отвязалась от его липкой благодарности.
- Лизанька, звезда моя…
- Пошли к чёрту, я сказала. И не беси с утра. Генчик вчера ещё долго был?
- Да нет. Они сразу за тобой ушли.
Лиза вдруг подалась вперёд, прижав телефон к уху.
- Кто они?
- А, да нет, не переживай. Он с твоей сестрой ушёл, с Екатериной.
- А, ясно, - она снова откинулась на спинку сиденья, - Ну, пока.
- Лиза, погоди. Ну, может, сходишь к этому Руслану, а? Ну, выпьешь с ним кофе, поболтаешь, он тебе бирюльку какую-нибудь подарит, а? Ну, сходи, а? Он мне все телефоны оборвал.
- Вот ты и иди. И не нуди, и не нукай. Я кто тебе по-твоему, чтобы с каждым жирным Русиком за бирюльки спать? Всё, Арсений, не беси меня. Или я не только телефоны тебе оборву. Пока.
Она нажала отбой и посмотрела в окно.
Москва словно нахохлилась и отвернулась. Лиза передёрнула плечиками. Она чувствовала этот город как себя саму и не любила, когда столица вот так на неё косилась, как на провинившуюся, становясь похожей на её бабку, единственную, кто мог её пристыдить или, как говорила бабушка, «усовестить». Впрочем, хорошо обученная совесть никогда не грызёт своего хозяина. И она вздёрнула нос и от нахмурившейся на неё Москвы отвернулась.
- Приехали. Здесь? – спросил таксист.
- Да. Спасибо.
Лиза вышла и поспешила к алому «жуку», который подружки прозвали «божья коровка». Но, пошарив в карманах и в сумочке, чертыхнулась.
- Чёрт бы тебя побрал, Генчик! Доконаешь своей заботой.
Очевидно, он вытащил у неё ключи, увидев вчера, как она наклюкалась.
- Эй, стой! Стой! – она кинулась наперерез отъезжающему такси.
- Чего под колёса кидаешься? – и таксист ругнулся.
- Извините. Ключи забыла. Отвезёте ещё на один адрес?
- Садись, чокнутая.
Лиза назвала адрес Генчика.