Записи со своей камеры Лена перемотала, вырезав часть записи.
Из машины в лифт и потом в квартиру Лиза всё же помогла Лене перетаскать архив её отца, ворча и ругаясь. Потом она уехала, а Лена ещё долго прятала своё сомнительное наследство, стараясь сохранить порядок. Уснула под утро, и только когда позвонила Люда, поняла, что всё сделала правильно. Успела.
- Я всё успела, - прошептала она.
- Что? – переспросила Людочка.
- Ничего. Думаю, надо успеть открыть новый офис до марта. Весна – хорошее время, чтобы начать всё заново. Кстати, Люда, поищите завтра квартиры на продажу на первых этажах в центре. Или готовый магазин или офис. Только просторный, а не полтора квадрата. Вы же знаете мои требования, да?
- Да, поищу. Новый офис, да?
- Да. Новый офис, новое дело.
Лена посмотрела в окно. Снова пошёл снег. Это хорошо. Можно начать писать свою жизнь заново с белого листа. Но куда теперь девать те скелеты, что битком еле поместились в тайнике её дома?
Чёрт бы побрал Лёню Моисеева!
Если бы не он, она бы никогда не задумалась об этом. О том, что у всех есть скелеты в шкафах. У всех есть прошлое. И у неё теперь есть.
И поэтому даже на белом снегу остаются грязные следы.
Она вошла в квартиру и огляделась. Новые светлые обои и подушки, живые цветы и лёгкие шторы не перечеркнут тёмного прошлого. Но сделают светлее настоящее.
- Кровь не снег, - глухо сказала Лена в тишине пустой квартиры, - не растает. Не только Лёня сын своего отца, но и я твоя дочь, папа. Не только у Лёни Моисея есть скелеты в шкафу, но отныне и у меня тоже. Я дочь Жеки Селиванова. И с этим ничего не поделаешь. Это никуда не засунешь, ни в какую тайную комнату не поместится и не забудется. Что ты мне за наследство оставил, папа? Что ты сделал с моей жизнью? Я что, правда, твоя родная дочь? Правда?
Она подошла к письменному столу и взяла фото отца в руки.
- У меня нет детей, папа. Нет семьи. Теперь и дела нет. Всегда был только ты, а теперь и тебя нет. Всё, что ты мне оставил, – старые тайны в старых коробках. Ты оставил мне только прошлое, папа, так что я не возьму тебя в своё будущее. Прощай.
Она грохнула фото об пол. Рамка раскололась, и из битого стекла и смятого снимка выпала пластиковая карточка. Лена присела и взяла её в руки.
- Моё имя! Но я не открывала счёт в этом банке.
Она немедленно схватила телефон, и, скачав приложение, вошла в личный кабинет. Посмотрев на баланс карты, Лена выдохнула, прикрыла глаза и проверила ещё раз.
- О, господи! Теперь меня точно убьют. О, папа…
Она заварила чай и включила телевизор. Зазвонил телефон.
- Селиванова Елена Евгеньевна?
- Слушаю. Кто вы?
- Я ваш клиент.
- Простите?
- Никифоров. Виктор Сергеевич. У меня была предварительная договорённость с вашим отцом по работе, но недавно я приехал в офис, а там не просто закрыто, а опечатано. Я узнал, что Жека умер, но не думал, что и фирму закрыли. А к кому мне теперь обращаться?
- Э, если вы имеете в виду специфический консалтинг моего отца, то меня вывели из дела. Кто будет этим заниматься дальше, я не знаю. Не в курсе и…
Вызов сбросили. Лена отыскала нужную коробку и посмотрела документы на Никифорова В.С. Ничего себе, клиент. Отведи господь.
Телефон снова зазвонил.
- Слушаю.
- Слушайте внимательно и запоминайте, Леночка. Для начала Вы немедленно смените номер телефона и сообщите его только нам. Для друзей заведёте ещё номер. Фирму Вашего отца мы закроем сами, все документы готовы. Не говорите с людьми. Ничего никому не отвечайте. И верните архив Селиванова. Он ему не принадлежал, и у Вас нет на него прав.
- Если вы о содержимом потайной комнаты в офисе отца, я о ней ничего не знала. Ко мне в офис вломились и выломали стену. Что там было, я тоже не знаю.
- Когда это случилось?!
- Этой ночью.
- Вы вызывали полицию? Вас допрашивали?
- Секретарша запаниковала и вызвала. Но я не стала писать заявление. Думаю, дело закроют. У меня есть номер следователя.
- Скиньте. И сейчас же смените номер. И верните архив!