- Не нужно.
- Об этом не тебе судить. Маня сказала, что тебе нужен покой и питание. Ты отдыхай. Я приготовлю.
Он вышел на кухню.
Лена махнула на всё рукой и прикрыла глаза.
Лёня гремел чем-то на кухне, и она задремала.
Он вскоре заглянул, посмотрел на неё и вышел из гостиной. Осторожно пройдя по коридору, вошёл в спальню Лены и встал перед шкафом. Покачавшись на носках, открыл дверцу, в которую подбрасывал записку. Он по стопочке выложил её вещи на кровать. Затем по одной вытащил полки. В средней оказался тайник. Он кое-как вытащил большой коричневый конверт, но посмотрел не на него, а внутрь тайника. Это ж сколько надо было сверлить, пилить, да ещё не разрушить полку!
Наконец, он вытащил из конверта папку и письмо. Посмотрев с некой ностальгией на своё фото, прочёл надпись на обороте.
«…Высылаю тебе фото моего малого, Лёнчика. Помнишь, мы как-то договорились, что поженим детей, чтобы укрепить нашу дружбу? Лёнька не стал работать со мной, сбежал, выучился, так что у него есть шанс стать приличным нищим инженером или бизнесменом средней руки. Он вполне подойдёт твоей малахольной девчонке, и мы будем спокойны за их скучное, но безопасное будущее. Чиркни пару строк, когда всё обдумаешь, назначим дату свадьбы. Если не ответишь – чёрт с тобой, считай, что договора и не было. Мой орёл точно не пропадёт, а твоя девка засохнет у тебя в задних комнатах. До встречи».
Очевидно, что Жека Селиванов не получил это письмо.
Лёня вздохнул.
С чего они вообще взяли, что эта реально малахольная девчонка ему подойдёт?
Он вытащил из-за пазухи её фото и сравнил со своим, приложив их.
- А как же страх скелетов в шкафу? Прошёл? – спросила подкравшаяся к нему со спины Лена.
Лёня вздрогнул, и фото юной Елены упало на пол.
Она шагнула и нагнулась за ним, он тоже. Они столкнулись лбами.
- Ай!
- О, чёрт!
- Отдайте!
- Ещё чего! Это фото прислали моему отцу, а значит и мне.
- Тогда вот это – моё! – и она вырвала у него её фото.
- Эй! Отдай!
- Нет. Ой, моя голова.
Лена пошатнулась, схватившись за голову.
Лёня подхватил её под руку.
- Осторожно! Держись, - и он подвёл её к кровати. – ложись. Эй!
- Это моё, - и она, забрав у него своё фото, ловко сунула обе фотографии под подушку.
- Притвора!
- Меня ударили по голове. Я не притворяюсь.
- Да, конечно. Тогда лежала бы и отдыхала бы.
- Вот я лежу и отдыхаю, - и она легла на свою кровать.
- Вот лежи и отдыхай.
- А ты не командуй.
- А ты не огрызайся.
- Мой дом. Что хочу, то и делаю.
Он прищурился.
- Я оставил тебя здесь ради твоего удобства. Но могу и отвезти к себе. А там будет всё по моим правилам.
- Это больше не прокатит. Я и ложки не съем из твоих рук!
- Я и не собираюсь с тобой нянчиться.
- Ну, так и убирайся отсюда.
- Уйду, когда посчитаю нужным.
- Да делай, что хочешь. Надоел.
Она отвернулась и натянула одеяло на голову.
Он отвернулся и ушёл на кухню. Закончив с готовкой, он присел на диван, потом прилёг и неожиданно заснул, завалившись на бок.
Так их и застала вечером Лида, вернувшись с только что обретённой работы, – спящими в разных комнатах. Она с удовольствием слопала овощное рагу с отбивной из говядины и ушла к себе – спать…
***
Лиза очнулась под вечер и выбралась из разгромленной постели, зевая и довольно потягиваясь.
Она вышла в гостиную и застала Русика сидящим за её столом в одном полотенце на бёдрах и читающим её начатую книгу.
- Эй! Кто тебе разрешил? Убирайся!
- Лиз, да ты чего?
- Ничего! Вон! – и она вытолкала его со своего рабочего места.
- Лиза! Да погоди, не колоти. Лиз! Больно же.
- Давай-давай. Уходи. Что ты вообще здесь забыл?
- Ты сейчас шутишь? Мы же с тобой…
- Ещё чего! И даже если и так, что с того? Что тебе здесь нужно?
- Да ничего! – и он снова присел за стол на её кресло, - я так, просто. О!