Но она сама обнаружила его мёртвым – здесь, дома, в кресле за письменным столом, и видела на воротнике его рубашки капельку крови, а на шее тонкую точку от укола.
Потом в морге ей его вещи не выдали – сказали, что переодели его в тот костюм, который она приготовила для похорон, а вещи, в которых его привезли, они утилизировали. И никаких сторонних веществ в его крови не обнаружили. Но дверь, которую она сама открывала ключом, оказалась открытой. А её отец никогда, ни разу за всю жизнь не оставлял дверь не запертой на ключ или на защёлку. И поэтому Лена была уверена, что в момент смерти отец был не один, и тот человек, возможно, убийца, ушёл, просто захлопнув дверь.
Она встала из-за огромного письменного стола и прошлась по просторной пятикомнатной квартире с двумя санузлами, двумя балконами и лоджией. Отец был крупным мужчиной и любил всё большое – машины, квартиры, мебель. Всё в их жизни было крупногабаритным. И она сама была высокой и статной, даже полной, но в отличие от отца неуклюжей и застенчивой. Хотя почему в отличие? Всё из-за него, из-за покойного Селиванова Евгения Владимировича.
Папа никогда не повышал голос, зато часто стучал ладонью по столу.
Если до этого доходило, Леночка пугалась так, что вообще теряла способность соображать. Мама тоже его боялась. Боялась до слёз. Однажды она отважилась и пошла в суд – подавать на развод. Больше Лена её не видела – маму сбила машина. Папа похоронил её в закрытом гробу, а вечером отдал заплаканной пятнадцатилетней Лене кошелёк, пластиковую банковскую карточку и тетрадь учёта домашних расходов. Она в один день стала хозяйкой дома, но и рабыней отца. Ей необходимо было вести дом: закупать продукты и бытовую химию, оплачивать счета, заниматься уборкой и ремонтом, готовить отцу его привычные блюда, заказывать одежду, оплачивать химчистку, и при этом ничего было нельзя: ни гулять с подружками после школы, ни звонить им, нельзя было встречаться с мальчиками, посещать кружки и секции, иметь аккаунты в соцсетях. Он не разрешил ей даже институт выбрать, тем более, филологический, просто засунул дочь по блату на экономический, а после его окончания устроил к себе на фирму, но в офисе она бывала от силы раз десять в год – работала на отца на дому. Тяготы жизни Лена заедала плюшками, и вскоре располнела, обрезала жидкие косы, оставив элегантную стрижку, и начала носить боховские платья и туники.
Сейчас она бы осталась совсем одна, если бы не подруги. Две недели назад они прилетели по первому звонку и помогли организовать похороны и поминки и стояли рядом, пока десятки незнакомых людей в чёрных костюмах жали ей руку и выражали соболезнования, а Лена даже имён их не знала. Девчонки держали её за локти, а потом утащили домой, напоили и уложили, и целую неделю звонили каждый день утром и вечером и вытаскивали её обедать в кафе, запрещая ей готовить и вообще чем-то заниматься, кроме бумаг.
Лида и Лиза появились в её жизни случайно. Лена как-то упала в гололёд и ужасно расшиблась – до трещины в позвоночнике. Отец тогда уложил её в лучшую клинику, и вот там она познакомилась с Лидой, у которой сын сломал руку, и её бывший муж отправил ребёнка в дорогую больницу.
А потом Лене настойчиво рекомендовали бассейн, и отец, скрипя зубами, согласился на то, чтобы единственная дочь трижды в неделю плавала, сохраняя здоровье. Они начали встречаться там с Лидой и там же в кафе познакомились с Лизой. Подружки были чуть старше Лены – легкомысленной светловолосой Лиде было тогда тридцать семь, отчаянной медноголовой Лизе тридцать четыре, а ей всего тридцать один, но они как-то очень быстро сблизились и подружились. Узнав о сложных отношениях Лены с отцом, они сначала призывали её к бунту, но потом махнули рукой, поняли, посочувствовали и даже сумели подстроиться под её график тренировок так, чтобы у них было ещё полчаса, чтобы поболтать в кафе спорткомплекса до того, как Лену заберёт водитель отца.
Лена купила второй телефон и прятала его в кресле. Последние шесть лет подруги были её поддержкой и опорой, помогая справляться с тяжёлым гнётом отца, под которым она жила. Законченная старая дева Лена дорожила их дружбой как сокровищем.
Кстати, теперь она вполне может пригласить их к себе домой.
Тут она снова критически осмотрелась в пустой квартире.
Всё слишком тёмное, мрачное и тяжеловесное. Мебель дорогая и хорошая, её ещё мама выбирала, и она её оставит, а вот текстиль, ковры и подушки, шторы и картины можно заменить на более светлые и лёгкие, как и обои.