– Клэр, подождите минутку. – Рэнди поймал ее за локоть, но не смог задержать. Она почти бежала, как будто знала точно, куда идет и что случится, если она не покинет сейчас же зал. Повернув за угол, она уперлась в тупик длинного коридора с единственной дверью с пометкой «Только для служащих», и неожиданно почувствовала, как будто из воздуха исчез весь кислород.
Задыхаясь, она сделала полуоборот, готовая бежать в противоположном направлении, но оказалась в объятиях Рэнди. Она повисла на нем.
– Пожалуйста, – сказала она. – Мне нужно срочно выйти.
– Минуточку.
– Немедленно, – сказала она, но ее голос потерял силу, и она почувствовала покой в его сильных руках и тепло его груди. Сцепив свои руки вокруг него, она уткнулась в его плечо. Ее щека прижималась к темно-синему хлопковому свитеру, и она не шевелилась. Ведь если сделать какое-нибудь движение, придется что-то говорить. Как она объяснит свое нелепое поведение? Как она может объяснить кому-то смысл того, что и сама считала совершенным бредом?
Она чувствовала поддержку его рук и через минуту оттолкнулась в совершенном замешательстве. Образ исчез. Откинув пальцами с лица волосы, она уставилась в пол.
– Вы, должно быть, подумали, что я тронулась, – сказала она.
– Опять головокружение?
Она покачала головой.
– Нет. Кое-что еще. – Она прижала ладонь к виску и слабо улыбнулась ему. – Похоже, я совершенно разваливаюсь.
Он обнял ее за талию и пошел с ней по коридору к скамейке. Она села без всякого протеста.
– Расскажите, что вас так расстроило.
– У меня галлюцинации или что-то в этом роде. – Она засмеялась и почувствовала, как краска приливает к ее щекам. – Мне все время видится что-то, похожее на кусок фарфора, забрызганного кровью. По крайней мере, я догадываюсь, что это – кровь. В последнее время это случается все чаще и чаше. И кроме того, еще зеркала. – Она пожала плечами. Ей не хотелось думать об этом. Повернувшись, она схватила его за руку. – У вас есть время для кино? – спросила она. – Идет ли что-нибудь по-настоящему смешное? Я хочу выбросить эти странные картины из головы. Я хочу провести пару часов, смеясь.
Мимо них прошли мужчина и женщина. Женщина уставилась на нее, и Клэр подумала, что ее отчаяние, вероятно, написано у нее на лице.
– Откуда берутся эти видения? – спросил Рэнди. – Я имею в виду кровь. Может быть, вы что-то читали? Или видели что-то подобное?
– Может быть, не знаю. Мне все равно. Я просто хочу отделаться от них. – Она посмотрела вниз и с ужасом заметила, что прижимает его руку к своему колену, впившись в нее пальцами. Она быстро отдернула руку. – В первый раз я увидела это в маленьком театрике, – добавила она. – Когда мы впервые встретились там.
– Правда? – Он выглядел расстроенным, как будто в какой-то мере был в ответе за ее неприятности.
Клэр попыталась подняться, но он поймал ее за руку и принудил сесть снова. Что ему нужно? Она закончила разговор, и, если подумает об этом еще немножко, образ может возникнуть опять и снова сведет ее благоразумие на нет.
– А что вы говорили о зеркалах? – спросил Рэнди.
– Я не хочу больше об этом, Рэнди, пожалуйста. Не могли бы мы уйти?
– Не сейчас, – сказал он. – Сначала я хочу рассказать вам кое-что. – Он подвинулся на тяжелой скамейке и подождал, пока маленькая стайка детей не прошла мимо, а потом заговорил снова. – Долгое время, у меня тоже… были картины в мозгу, – сказал он. – Иногда проходил месяц без них, а в другое время я видел до дюжины на неделе. Это началось, когда я был подростком, и длилось до последних лет, и иногда они возникают у меня и сейчас.
– И что же это? – спросила она. – Тоже кровь, или еще что-то ужасное?
– Нечто странное. По крайней мере, мне это казалось странным тогда. Я видел что-то похожее на серые неясные очертания в нижней части моего поля зрения с какими-то пятнами и с чем-то серебряным, выступающим оттуда.
Клэр недоуменно взглянула на него, но промолчала. Она не имела права критиковать фрагменты чьего-то воображения.
– Видение всегда сопровождалось чувством тошноты. Ужасным чувством неизбежности.
– Да. – Клэр смотрела на него изучающе, совсем растревоженная.
– Однажды, несколько лет назад, я сопровождал Кэри в пешем походе в Харперс Ферри. – Он издал грустный смешок. – Льюэн всегда помогала в школе, поэтому я пообещал быть сопровождающим в следующем походе. Я уже хотел отказаться, когда понял, куда они собираются. Столько пережив когда-то в Харперс Ферри, я больше не намеревался туда и шага ступить. Но отказаться не было возможности, не разочаровав Кэри. Поэтому мы ехали в автобусе по тому самому мосту, а дело было зимой, и я сидел на правой стороне автобуса, и так получилось, что выглянул в окно и посмотрел в направлении города… и что же я увидел?
Клэр сидела на краешке скамейки, и ее глаза расширились.
– Что?
– Серые неясные очертания с какими-то пятнами и чем-то серебряным, выступающим оттуда. Деревья. Лиственные деревья. Неясная масса серого в это время года. И церковный шпиль, выступающий над деревьями. Это был тот же самый вид, как и в день, когда Чарльз упал с моста. – Рэнди снова засмеялся. – Я не мог оторваться. Мне хотелось кричать, смеяться и плакать. Все эти годы образ был заперт в моем мозгу, и я почувствовал, что неожиданно освободился.
– Но вы ведь сказали, что он все еще возникает…
– Да, но теперь я знаю, что это, и могу справиться. Теперь он надо мной не властен. – Он прислонился к стене.
– Итак, вы думаете, что то, что я вижу, может быть некоторого рода… воспоминаниями, связанными с далеким прошлым? – спросила она.
– Это ведь началось сразу после той ночи, когда вы были с Марго на мосту?
– Да.
Он нахмурился.
– Может быть, тогда это каким-то образом связано с той ночью. Но ведь вы не видели… никакой крови в ту ночь, не так ли?
– Нет. – Она неожиданно вспомнила об ужасной катастрофе, которая произошла с Сьюзен, когда она ехала на велосипеде. Десятилетняя Сьюзен съезжала с холма на Центральной улице, когда автомобиль выскочил на тротуар, прямо на нее. Сьюзен перелетела через руль велосипеда и упала на капот автомобиля. Клэр прибыла на место происшествия, когда «скорая помощь» загружала ее терпеливую дочь, всю в крови, в машину. Она вспомнила всю сцену живо, но это, казалось, было совершенно законченной частью прошлого. Ничего не исчезло из памяти, и ничто не преследовало ее.
– Возможно, это что-то очень давнее, – предположил Рэнди. – Из вашего детства.
– Нет. – Клэр покачала головой. – В моем детстве не было ничего ужасного.
– О, да, я забыл, – сказал Рэнди. – Одна долгая поездка на карусели.
Она не обратила внимания на его насмешливый тон, твердо решив уйти, не важно – пойдет он с ней или нет. Она хочет покончить со всем этим.
– Итак, – сказала она, – как же насчет кино?
– Давайте проследим за этим, Клэр. – Рэнди, казалось, вовсе не был заинтересован в том, чтобы уйти. – Подумайте об образе, или о воспоминании, попытайтесь представить…
– Нет. – Она встала. – Я только что избавилась от этого проклятого чувства. Я не собираюсь испытывать все это снова.
– Но ведь оно вернется. Вы же сами говорите, что с каждым разом это становится все хуже и хуже.
– Тогда я пойду в кино одна, – резко сказала она. Рэнди сложил руки на груди.
– Я вас так недолго знаю, – сказал он. – Но одно я узнал, без всякого сомнения – вы любите притворяться, что все прекрасно, даже когда на самом деле это не так. Вы осознаете это?
Она скривила губы.
– У меня просто оптимистический взгляд на вещи, вы это имели в виду?
– Как счастливое детство, когда родители разводятся, – продолжал Рэнди, как будто она ничего и не говорила. – А ведь ваш отец увез вашу сестру, и вы больше о ней ничего не слышали. Согласитесь, это ведь совсем ненормально. Просто из ряда вон.