Я очень удивилась его словам. Вот, значит, как дворовые думают — что я чураюсь их, а не боюсь?.. Неужели мама была права и со стороны моя стеснительность действительно выглядит высокомерием? Но как же, как мне стать «попроще», как преодолеть свою зажатость?
P.S. Уже почти ночь. Спать не могу. Переполняют эмоции. Ладно, опишу все.
В общем, занесла я домой ведро, стащила треники, надела джинсы, поменяла футболку на рубашку поприличнее, вышла. Стою у подъезда, а к дворовым подойти боюсь. Тут опять подбежал тот белокурый пацан. Повел меня к их беседке, стал со всеми знакомить. Особенно мне запомнился Цыган. Не знаю, почему его все так называют, может, он и впрямь цыган — чернявый, смуглый, кареглазый. Короче, симпатичный. Но и мой «провожатый» тоже вблизи оказался не таким уж противным, а очень даже наоборот: глаза, как небо, синие-пресиние, с искорками-смешинками, на лоб настырно падает непослушная белая челка, а он даже не откидывает ее назад, будто это ему совсем не мешает. Забавный такой! Кстати, мне он представился Сашей, хотя я заметила, что дворовые зовут его Белым. У них там у всех пацанов клички: Балу, Джон, Инди, Брюс.
В беседке сидели и две девочки — Лена и Настя. Обе были ярко накрашены, модно одеты, в руках дымились сигареты. Лена показалась мне дружелюбной, даже улыбнулась пару раз, а Настя посматривала в мою сторону своими глазами-угольками как-то мрачно, прищуриваясь, будто оценивая. От этого цепкого, колючего взгляда мне было не по себе. И что-то неприятно кольнуло в груди, когда Настя предложила мне попробовать покурить. Но я подумала, что вот сейчас они все поймут, что я — «своя», что я вовсе не ворочу от них нос, никого не чураюсь, и... взяла сигарету. В горле запершило, я закашлялась. Потом закружилась голова, и я испугалась, что сейчас грохнусь в обморок и все испорчу. Но мужественно сделала вторую затяжку…
Вдруг ко мне подошел Белый и сказал: «Не нужно тебе этого, дай сюда». Скомкал окурок, швырнул его подальше, а меня потянул за руку и усадил рядом с собой. Настя презрительно хмыкнула и что-то произнесла, но я не расслышала, что именно, потому что Белый резко принялся травить анекдоты. Внимание дворовых целиком переключилось на него. Вернее, не совсем на него, ведь Саша так и не отпустил мою ладонь, и ребята, явно это заметив, многозначительно переглядывались между собой, почему-то косясь на Настю. Та сидела как на похоронах — ни разу даже не улыбнулась на шутки Белого, только сверлила его обиженным взглядом. Ну а он продолжал кривляться, балагурить, и это действительно было смешно. Я вместе со всеми от души хохотала над приколами Саши и ощущала, как на волне общего безудержного веселья будто сливаюсь с компанией дворовых, становлюсь наконец для них «своей». Иногда Белый подмигивал мне, отчего я радовалась еще сильнее, понимая, что теперь нахожусь под его незримой защитой и ни он сам, ни кто-либо другой из его приятелей больше не станет ко мне цепляться.
А потом меня позвала мама. И я (сама не ожидала от себя такого!) чмокнула Белого в щеку и чуть ли не вприпрыжку побежала домой. Ура. Теперь я тоже дворовая.
22 октября
Вот чудеса! Сегодня я пошла за хлебом, шагаю себе в магазин, и тут мне навстречу — тот мальчик с карусели, что осыпал меня листьями. Он так радостно заулыбался, стал идти со мной рядом. Сказал, что живет через три двора от нашего, зовут его Славик, но все называют Волком. Я удивилась: «А ты что, такой же злой и хищный? Или у тебя фамилия Волков?» Он засмеялся: «Нет. Просто я по жизни как бы сам по себе, ни к каким компаниям не примыкаю. Волк-одиночка, в общем».
Славик предложил сходить как-нибудь в парк. Оказывается, там есть чертово колесо. Он удивился, что я этого не знала. Но я объяснила, что вообще в городе недавно и почти нигде не бываю. Тогда Славик пообещал, что будет повсюду меня водить и все показывать. «Стану твоим экскурсоводом», — сказал он. Класс! Мы будем вместе гулять!
15 ноября
Все плохо. Мама со мной не разговаривает. Вчера сказала только, что я совсем от рук отбилась. И ради чего она свою личную жизнь загубила, непонятно, раз вырастила такое чудовище. Чудовище — это я.
В общем, дело было так. Три недели пролетели как миг. Мы со Славиком обшарили весь город, где только ни бывали. А два дня назад заехали на конечную «десятки». Там пустые высотки, еще не заселенные. Мы зашли в один недостроенный дом, взобрались на самый верхний этаж, полутемный, с голыми стенами. Мне было немножко страшно. А Славик подошел прямо к краю бетонной плиты и замер. Стоял так молча несколько минут. Потом позвал меня: