Так. Хорошо, одноклассники отпадают. Перейдем к дворовым… И тут меня прошибло холодным потом. Я поняла, кто написал эту мерзость! Все так просто! А. — значит, Александр, то есть Саша. А знакомый Саша у меня только один, и это Белый. Все встало на свои места. Он же всегда цеплялся ко мне, вот и решил испортить мою жизнь окончательно. Может, разозлился, что я сидела в тот вечер с ним за ручку, даже чмокнула в щеку на прощание, а на следующий день совершенно забыла и о нем, и о его компании вообще. Вот это да, отомстил так отомстил! Ненавижу его.
Но… Что я могу сделать? Накинуться на Белого? Убить его? С пеной у рта доказывать всем, что у нас со Славиком ничего не было?.. От отчаяния и бессилия мне захотелось плакать. Нет, не плакать, а рыдать в голос, бить по стене кулаками, громить все вокруг. Хотя это ничем не поможет, ничего не исправит.
Я дико скучаю по Славику. Но он как сквозь землю провалился. Звоню ему на домашний, а в трубке только длинные гудки. Где же ты, мой Волк, неужели испугался маминых угроз?..
18 ноября
С мамой окончательно рассорились. Вчера, когда она вернулась с работы, я призналась ей, что нашла то дурацкое письмо, сказала, что в нем нет ни слова правды и что написал его один мерзкий дворовый мальчишка, мой враг, просто потому, что захотел насолить мне. Но мама ответила, что дыма без огня не бывает, что я зря стараюсь обелить себя и Славика, а если попытаюсь с ним как-то связаться или тем более встретиться, она все равно об этом узнает и тогда уж точно упечет его за решетку.
Как ни умоляла я маму поверить мне, как ни плакала, что бы ни говорила, она была непреклонна: «Не смей и думать о своем Славике!» И еще мама сказала, что я такая же непутевая, лживая и гулящая, как мой отец. Хотя его я никогда и не видела.
19 ноября
Сегодня Манукова и Прохорова выкрали мою физкультурную майку, вымазали ее в какой-то пахучей смеси и на перемене перед алгеброй подкинули мне на парту. Я не заплакала, как Маринка Авдеева, а почему-то почувствовала дикую злость: подскочила к этим двум дурам и с размаху хлестанула вонючей футболкой прямо по их ошарашенным лицам. Обе разинули рты, в классе повисла тишина, а я развернулась, вышла из кабинета, спустилась по лестнице к выходу из школы и быстрым шагом направилась прочь.
Часа три я бродила по безлюдным дворам в надежде встретить Славика. Как жаль, что я не знаю его адреса! Я всматривалась в холодные окна домов, глядела на потускневшие, оголившиеся деревья вокруг, унылое бледное небо над головой и вязкую серую слякоть под ногами и думала о том, как это все похоже на мою теперешнюю жизнь, без Славика потерявшую краски, эмоции, смысл…
Свернув наконец к своему дому, я резко остановилась: в беседке сидели дворовые. Увидев меня, они стали горланить дурацкую песню: «Путана, путана, путана, ночная бабочка, ну кто же виноват?» А Белый заорал со всей мочи: «А виноват Волчара». И все захохотали.
Я не знала, что делать. Подойти и влепить Белому пощечину? Толкануть его со всех сил? Нет, моя смелость снова куда-то подевалась, и я не нашла ничего лучшего, как ускорить шаг. Уже буквально забегая в подъезд, я услышала, как Белый крикнул: «Ты! Дурочка! Твой Славик променял тебя на Настьку. И она нам рассказала, чем вы там с ним занимались».
Я не верю Белому. Ни единому слову. Тем более после его клеветнического письма. Не мог Славик так поступить со мной. Просто не мог. Ведь волки не предают своих волчиц.
22 ноября
После того случая с испорченной футболкой в школу я больше не хожу. По утрам, как только мама отправляется на работу, запихиваю в банку жареную картошку, в термос наливаю кофе, беру свой портфель и уезжаю на конечную «десятки». Долго брожу по пустому району. Потом иду к высотке, забираюсь на тот самый этаж и до вечера сижу на краю плиты. Сначала было страшно. Потом приучила себя не бояться. Ведь я жду Славика. И он обязательно придет сюда. Рано или поздно.
30 декабря
Завтра наступит 93-й год. Я очень надеюсь, что он будет лучше, чем уходящий.
Мама быстро обо всем узнала. Ну, о том, что я школу забросила. Наверное, ей классная нажаловалась. Или кто-то из знакомых увидел меня в городе в то время, когда я должна была быть на уроках.
Был скандал. То есть мама кричала на меня, даже сильно ударила по щеке, а я просто молчала — надоело оправдываться, что-то объяснять, доказывать. Потом она расплакалась и закрылась в своей комнате. И тогда я снова поехала к многоэтажке. Шла к ней, еле различая дорогу, — на улице разыгралась настоящая вьюга, швырявшая огромные хлопья снега прямо мне в глаза. А когда я поднялась на наш со Славиком этаж, наконец увидела его там...