Во стольном городе во Киеве,
У ласкова князя у Владимира
Было пированьице, почестей пир
На многих на князей на бояров,
На могучих на богатырей,
На всех купцов торговых,
На всех на мужиков деревенских.
Князь Владимир изгнал из Киева варягов, ввел культ шести языческих богов во главе с богом грозы и войны Перуном. Византийские миссионеры, ринувшиеся к славянам, несли им лишь новые христианские имена для старых языческих богов, несколько отличную обрядность. Древнейший путешественник и писатель, имя его неизвестно, предложил такую периодизацию славянских верований: поначалу славяне «клали требы» упырям и берегыням, то есть приносили жертвы, потом они начали «трапезу ставити Роду и рожаницам», затем молились Перуну, не забывая и других богов...
Позвонила Ирина. Я с удовольствием слушал ее тонкий, девичий голос. Странно: когда мы рядом, ее голос кажется мне глуховатым, а вот по телефону со мной будто говорит звонкоголосая девчонка.
— Как поживает твой Владимир Красное Солнышко? — спрашивает она.
— «И рече Володимер: „Се не добро, еже мало город около Кыева“. И нача ставити городы по Десне и по Въстри и по Трубешеви...» — шпарю я по-старославянски, текст лежит перед моими глазами.
— Что за тарабарщина?
— Так говорили наши предки, — улыбаюсь я.
— Андрей, сколько мы не виделись?
— Вечность, — бодро отвечаю я, а губы мои расползаются в самодовольной улыбке: неужели Ирина соскучилась?
— Это много или мало?
— Давай сегодня увидимся, — предлагаю я. — Я тебя встречу после работы.
— Сегодня? — делает она паузу. — Сегодня, милый, не могу...
Меня обычно раздражают всякие дурацкие словечки вроде «пупсик», «пампушечка», «котик», а «милый» звучит в устах Ирины сладкой музыкой. Кстати, не так уж часто она меня так называет. Я не настаиваю и не уточняю, почему не может, — Ирина этого не любит. Я теперь стараюсь не делать того, чего она не любит.
— Тогда завтра? — говорю я. — Завтра пятница, хочешь, махнем в Парголово? На лыжах покатаемся.
— Лучше на финских санях, у меня на лыжах плохо получается.
Я уже знаю ее. За город она не поедет, все сейчас закончится тем, что я должен буду на завтра взять билеты в кинотеатр на новый фильм. Ирине очень нравится серия про Анжелику. Я тоже с удовольствием смотрю эту бесконечную эпопею про своенравную красавицу и ее хромого и вечно гонимого королями мужа. Последний фильм, который мы смотрели с Ириной в кинотеатре «Молодежный», кажется, назывался «Анжелика в гневе». Прекрасная маркиза весь фильм только и делала, что отбивалась от мужчин.
— Ты что замолчал? — спрашивает Ирина.
— Вспоминаю, какой сейчас идет в городе новый зарубежный фильм, — улыбаюсь я.
— Умница! — восклицает Ирина. — Возьми на завтра билет, знаешь на что? На «Окно в спальне». Про сексуального маньяка, который одну за другой убивает хорошеньких женщин.
— Дурак! — говорю я.
— Это мягко сказано, — помолчав, отвечает она. — Подонок! Мразь!
— Конечно, конечно, — поспешно соглашаюсь я. Ирина такая, может широко развить эту тему, этак минут на десять-пятнадцать. И тогда всем мужчинам на белом свете станет тошно. В том числе и мне.
— Я сегодня с самого утра думаю о тебе, — воркующим голоском негромко произносит она в трубку. — А ты?
— Ты всегда со мной, — отвечаю я, мельком подумав, что, пожалуй, эта фраза прозвучала банально.
И тотчас наступило возмездие!
— Праздник, который всегда со мной... Это ты у Хемингуэя украл? Может, ты и для своих романов воруешь сюжеты у классиков?
— Я тебя люблю, Ирина, и хочу, чтобы ты за меня вышла замуж.
— Начало хорошее... — произнесла она, и я почувствовал, что она улыбается. — А конец фразы...
— Должен же быть конец? — излишне горячо вырывается у меня. — У любого начала есть конец!
— Конец чего? Нашей любви?
— Ты считаешь, что замужество — это конец любви? — возмущаюсь я.
— По статистике больше всего разводов приходится на первый год брака, — тоненьким голоском говорит она мне ужасные вещи. — Ты ведь не хочешь меня потерять?