Не похоже, чтобы Алла Дмитриевна от простых смертных принимала дорогие подарки. У нее столь неприступный вид, что даже самый закоренелый взяткодатель призадумается, прежде чем решится вручить взятку. А впрочем, кто его знает? Кому-то она ведь и улыбается?..
— Дала смотровую? — поинтересовалась в коридоре женщина в пушистой кофте.
— Боюсь, что опять предложила не то, что надо, — пробормотал я. В смотровой лишь указан адрес и метраж жилплощади, там не сказано, хорошая это квартира или плохая. Об этом лучше меня знает Алла Дмитриевна, но у нее свой метод: сначала предлагать плохое, а потом, когда проситель совсем упадет духом, дать чуть получше — он, конечно, обрадуется и клюнет! А самые хорошие квартиры она прибережет для других, на кого не будет смотреть с такой враждебностью, как на меня.
— Не понимаю, почему эти бюрократы стараются всучить нам самое плохое? — проговорила женщина. — Как будто от себя отрывают. Даже когда им их же начальники велят помочь человеку, они, будто назло, стараются сделать ему похуже...
На этот риторический вопрос я не смог ей дать удовлетворительный ответ. Я и сам часто задумывался: почему руководитель какой-либо государственной организации чаще всего склонен отмахнуться от просителей, чем помочь им. Почему-то делать людям добро для многих руководителей гораздо труднее, чем совершить зло? Мне вспомнилось высказывание Франсуа де Ларошфуко: (у него много умных афоризмов!) «Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра». И еще одно высказывание, непосредственно относящееся к Комлевой: «Величавость — это непостижимая уловка тела, изобретенная для того, чтобы скрыть недостатки ума».
Как я и ожидал, квартира оказалась еще хуже, чем предыдущая. Злой, возвратился я домой.
Зачем Комлева предлагает мне смотреть такие квартиры? Снова я откажусь и снова, а потом она начальству заявит, мол, ему не угодишь, капризничает... — и останусь я в старой квартире. Синичкины будут топать над моей головой, артист Сережа — грохотать на пианино, а мне придется уезжать в Петухи...
Вечером позвонил Мишка Китаец.
— Андрей, я слышал, у тебя там сложности с получением новой квартиры? — пророкотал он сытым баритоном в трубку.
— Ты и это знаешь?
— Кстати, Алла Дмитриевна Комлева — жена режиссера «Ленфильма».
— Ну и что? — удивился я.
— А этот режиссер снимает телефильм по пьесе Осипа Марковича Осинского... Дошло?
— Дошло, — вздохнул я. — Миша, тебе бы родиться пораньше на несколько веков, ты бы сделал блестящую карьеру при дворе кардинала Ришелье.
— Я и в этом веке чувствую себя прекрасно, — рассмеялся Дедкин. — Так что мне сказать Осипу Марковичу?
— Пошли его к чертовой матери! — взорвался я. — Может, скоро он мне кислород перекроет в городе? Дышать будет нечем?!
— Это точно! — рассмеялся Михаил. — Перекроет... Надумаешь, рыцарь, позвони. Только учти, через две недели я уезжаю с Осинским во Францию... — помолчал и прибавил: — А бывшую резиденцию Ришелье я обязательно посещу. Великий был человек, если верить Дюма-отцу!..
— Бесплатно едешь? — спросил я.
— Еще спрашиваешь! Шеф оформил командировку: будем выступать на каком-то симпозиуме за русскую литературу.
— А какое вы с Осинским имеете к ней отношение? — со зла брякнул я.
— Оговорился... — ничуть не обиделся Мишка Китаец. — За советскую литературу, князь Волконский.
— Ну, тогда, конечно, другое дело... — протянул я, повесил трубку и уставился на телефон. Может, выключить его, как сделал один мой знакомый писатель? Ему так надоели звонки, что он перестал вносить ежемесячную плату, и ему отключили аппарат.
Эта мысль сразу выскочила у меня из головы, когда снова зазвонил телефон и в трубке раздался голос Ирины Ветровой:
— Андрей, милый, приезжай ко мне! Если бы ты знал, как я по тебе соскучилась!
Решив, что все-таки в нашей жизни есть и светлые стороны, я бросился в прихожую, быстро оделся и пулей выскочил на улицу. Как назло, ни одного такси! А когда замелькал зеленый огонек, кто-то передо мной остановил машину. Чертыхнувшись про себя, я пошел к автобусной остановке. Ничего, по дороге обдумаю, что мне в этой ситуации предпринять: Осинский и Беленький, похоже, вконец приперли меня к стенке. Теперь понятно, почему на меня смотрит зверем Алла Дмитриевна! Поинтересовалась у Осинского, кто и что я, и получила, естественно, самую нелестную аттестацию. Но каков Осип Маркович? Тут же использовал создавшуюся с квартирой ситуацию и быстренько подключил Дедкина, чтобы тот опять нажал на меня...