И вдруг у тех, кто сгрудился вокруг удачливого рыболова, одновременно вырвался общий вздох или стон: на маслянистой черной поверхности показалось неестественно белое, похожее на футбольный мяч безглазое лицо человека. Очевидно, женщины, потому что вокруг раздувшегося шарообразного лица тонкими черными змеями медленно извивались длинные волосы.
Лицо Медузы Горгоны мелькнуло у меня в голове. То самое лицо, на которое не смели взглянуть греческие герои, ибо тогда сразу человек превращался в каменную глыбу.
Толпа росла возле растерянного рыболова, кто-то уже отделился от нее и побежал к застекленной будке на мосту, где виднелась голова милиционера. Я медленно побрел по набережной Робеспьера туда, где был тупик. Вот он, весенний сюрприз: вешние воды принесли откуда-то мертвеца! И рыболов с набережной подцепил его на крючок. А люди-то думали, ему повезло. Вспомнились знакомые еще со школьной скамьи стихи Пушкина: «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца...»
Подходя к своему дому, я дал себе слово, что на все плюну и завтра же утром выеду в Петухи.
Глава двадцать четвертая
1
Утром я не уехал в Петухи. Мне позвонили из управления и сообщили еще один адрес дома после капитального ремонта. На улице Жуковского. Забыв про все на свете, я сразу же помчался туда. Квартира была на четвертом этаже, фасадчики еще не закончили свои работы, и весь большой шестиэтажный дом был опутан металлическими лесами. Во дворе валялись пустые бочки из-под краски, ящики с окаменевшим раствором, обрезки досок, осколки кирпичей. Пахло краской и еще чем-то ядовитым. Окна двухкомнатной квартиры выходили как раз на этот двор. Две приличные светлые комнаты (наконец-то я смогу разместить здесь свои книги!), длинный коридор, как в общежитии, семиметровая кухня, маленькая ванная, совсем крошечный туалет. Но меня все это не смущало. Алла Дмитриевна Комлева все сделала, чтобы я стал покладистым: снова отказываться и потом неделями ждать от них телефонного звонка я больше не мог. Да и не надо мне уже ничего лучшего. Бывает такое: увидишь что-то и сразу понимаешь, что это будет твоим. Тут мне жить, может, до конца моей жизни. Поэтому придется делать после строителей настоящий ремонт: заменить почти всю сантехнику, наклеить другие обои вместо ржавых полос, настлать плитку на грязный цемент в ванной и туалете, отциклевать и покрыть лаком паркетные полы, сделать антресоли, обить стены на кухне деревом.
Все-таки какая нелепость с этим капремонтом! Все, что сделали внутри квартиры строители, нужно срывать и выбрасывать на свалку. И заново ремонтировать. Неужели трудно показывать будущим жителям дома еще не отделанные внутри комнаты, чтобы они смогли по своему вкусу все сделать? Нет, в этом строители не заинтересованы: они гонят план, сдают то, что у них было намечено, а там — делай, что хочешь... Двойной труд! Дикость какая-то! Опять изъяны нашей системы. Миллионы выбрасываются на помойку... А сколько неудобств, беготни, унижений... Ведь теперь ничего стоящего в магазинах не купишь, нужно искать обходные пути... Вадимов Кудряшей нужно звать на помощь — эти все достанут, но сдерут за это три шкуры!
Я мерял шагами свою будущую квартиру, мысленно прикидывал, куда что поставлю. Мебели у меня немного: сплошные книжные секции да югославская стенка. Мой крошечный письменный стол нужно сдать в комиссионку, а купить настоящий писательский стол, старинный, с зеленым сукном...
От предстоящих забот и хлопот пошла голова кругом, но говорят же люди, что квартирные хлопоты — приятные хлопоты. Теперь придется забросить роман и заняться беготней по конторам, магазинам, кооперативщикам, искать умельцев — столяров, плотников, сантехников, электриков.