— Ты говорила об этом кому-нибудь?
— Нет. Папа все равно никогда меня не слушает, и к тому же я боялась.
— Ты боялась своего папу?
— Нет. Просто боялась. Боялась, что она уедет и больше не вернется.
— Ты знаешь, что твой папа звонил вчера вечером бабушке?
— Я не спала и слышала, как зазвонил телефон. Бабушкина гостиная находится под моей спальней. Мне слышно, как люди говорят, но не слышно, что они говорят. Но я услыхала, как она произнесла его имя. Его зовут Лесли. И я поняла, что это он. Я подумала, что он просто звонит узнать, как я тут. Но сегодня утром все стало так ужасно и я поняла, что он звонил не просто так. Бабушка сделалась какая-то непонятная и раздраженная, а потом она отправила меня с Бетти Карноу в деревню за кока-колой. Я поняла, что что-то не так, потому что мне всегда разрешали самой ходить в деревню.
— Я думаю, что твоя бабушка не хотела, чтобы ты что-то услышала. И расстроилась.
— А потом, когда мы вернулись, миссис Карноу и я, бабушка сказала, что я отправляюсь погостить у вас.
— И я надеюсь, ты была рада этому.
Все время, пока она говорила, Шарлотта сидела, опустив глаза, вертела в руках фасолину и медленно и тщательно раздирала ее на кусочки. Теперь она взглянула на Фебу, и в ее глазах за линзами очков читалась тревога. Она собралась с духом и спросила:
— Она никогда больше не вернется, да?
— Да. Она поедет в Южную Африку и останется там.
— А что будет с нами? С Майклом и со мной? Папа не может за нами смотреть. Может быть, он был бы не против смотреть за Майклом. Они всегда все делают вместе, и на охоту ходят, и на матчи по регби, и все такое. Но он не станет смотреть за мной.
— Может и нет, — сказала Феба. — Зато я стану. Поэтому я и попросила твою бабушку, чтобы она разрешила тебе переехать ко мне.
— Но это ведь не навсегда?
— Ничего на свете не бывает навсегда.
— Я никогда больше не увижу папу и Майкла?
— Конечно, увидишь. В конце концов, Майкл твой брат.
Шарлотта сморщила нос.
— Он не очень-то добрый. Я не слишком его люблю.
— Все равно он твой брат. Может быть, на следующие каникулы он захочет приехать и тоже погостит у меня. Но я думаю, что и твоя бабушка будет рада его принять.
— Она не хотела, чтобы я приезжала, — заметила Шарлотта.
— Ты не должна так думать. Просто ей нелегко жить с такой маленькой девочкой, как ты. Бывают люди, которые не умеют ладить с детьми. Многие прекрасные люди этого не умеют.
— Но вы умеете, — ответила ей Шарлотта.
— Потому что я их люблю, — улыбнулась Феба. — Особенно тебя. Вот поэтому я и предложила, чтобы ты у меня пожила столько, сколько понадобится.
— А как быть с моей школой? — Шарлотта по-прежнему была очень насторожена. — Я должна вернуться туда в конце недели.
— Я поговорила об этом с твоей бабушкой. Ты любишь свою школу?
— Нет, я ее ненавижу. Я ненавижу все время жить не дома. Я самая маленькая, там нет никого младше меня, кто жил бы в интернате. Есть девочки, которые приходят туда только днем, они все дружат и общаются в выходные, а меня не зовут. Я бы тоже хотела ходить только днем, но мама сказала, что в интернате гораздо лучше. Не знаю, почему там лучше. По-моему, там гораздо хуже.
— Значит, ты не будешь против, если тебе не придется туда возвращаться?
Шарлотта осторожно это обдумала. На ее лице появился первый проблеск чего-то похожего на надежду.
— Почему? Разве я не должна туда вернуться?
— Нет, я думаю, это необязательно. Если ты будешь жить со мной, для всех нас будет гораздо лучше, если ты станешь ходить в местную школу. Тут никто не живет в интернате, и я думаю, тебе тут понравится.
— Я не очень хорошо учусь.
— Люди не бывают хороши во всем. Зато ты отлично рисуешь и мастеришь. А если ты любишь музыку, у них есть очень хороший учитель музыки и настоящий оркестр, который даже дает концерты. Я знаю одного мальчика, твоего ровесника, он играет на кларнете.
— И я смогу туда ходить?
— Если ты захочешь, я думаю, это можно устроить.
— Я очень хочу.
— Так ты поживешь со мной?
— Вы хотите сказать… я никогда не вернусь к папе?
— Да, — мягко сказала Феба, — возможно, я именно это и хочу сказать.
— Но… вы только что говорили… ничего не бывает навсегда. — Ее глаза были полны слез, и смотреть на это было очень больно. — Я не могу жить у вас…