— Это нас надо жалеть. С ними все в порядке.
— Не совсем. Если собрать все вместе, то кое-что уже сейчас мне не нравится. Тебе не кажется странным, что руководитель похода забыл спички? Ведь спички здесь не просто спички — это горячая еда и сухая одежда.
— Так вообще не делают, — сказал Борис. — Спички всегда распределяют — у одного подмокнут, у другого сухие.
— Вот видишь. И репеллент потерялся.
— Кто?
— Виноват, — сказал Алексей Палыч. — Мазь от комаров. Или жидкость. Все это репелленты. От латинского слова «репеллентис» — отгоняющий. Я когда-то метеорологию изучал, там много латыни. Ты извини…
— Ничего, я понимаю, — сказал Борис. — Мазь от комаров — кому она нужна? А вот репелленты можно и свистнуть. А Веник нашел. Там, наверное, все пять лежали. Нужно нам было вернуться. Точно, Алексей Палыч, это она.
— Я не уверен, — сказал Алексей Палыч, — но всё вместе… И карты у нее нет, я спрашивал. Ты этих мест не знаешь?
— Откуда? Я еще с ума не сошел — с рюкзаками бегать.
— Ну, они бы тебе сказали, что с ума не сошли схемы паять, как мы с тобой. Каждый по-своему с ума сходит. Важно, чтобы сходили, а не сидели по углам, как тараканы. Впрочем, сейчас и это неважно. Ребят надо выводить из леса. Ты согласен?
— Мне это дело с самого начала не нравится. Но ведь ребятам нравится — бегут как ошалелые. Они бегут, а она молчит… Как будто и ни при чем…
— Ага, ты заметил! На руководителя она непохожа. В чем тут дело: не может, не умеет, не знает, не хочет?
— Дура! — сказал Борис.
— Не считай противника глупей себя.
Эту книжную мудрость Алексей Палыч изрек просто так, чтобы ответить. Если не считать жены, дочери и учеников, в жизни его противников почти не встречалось. Но в кругу семьи побеждать ему не удавалось.
Теперь уже второй день он находился в состоянии конфликта с Космосом. Алексей Палыч возмущался и пытался действовать. Космос молчал и продолжал гнуть свое. Не было ничего реального, осязаемого, во что можно было бы вонзить шпагу. Разве что в Лжедмитриевну. Но она была живая и теплая. Земное воспитание не позволило Алексею Палычу лишить ее жизни.
— Если бы кто-нибудь из них заболел… — сказал Борис. — Или ногу сломал… Должны же они его вынести.
— Куда? — спросил Алексей Палыч.
— Назад! На станцию.
— А это идея! — оживился Алексей Палыч. — Только зачем из них? Можно из нас. Специально мы, конечно, ломать ничего не будем. Это все-таки больно. Но можно притвориться.
— Кто будет притворяться? — по-деловому спросил Борис.
— Могу я… попробую…
— Не пойдет, — уверенно сказал Борис. — Вы обманывать не умеете.
— Еще как умею, — заявил Алексей Палыч с некоторой даже гордостью, — последнее время только этим и занимаюсь.
— Не умеете. Я бы вас сразу разоблачил. Тут не просто обманывать, а нахально врать надо. Нахальства у вас совсем нет, Алексей Палыч.
— Да есть же, уверяю тебя! Я в детстве даже на скрипке играл.
Борис не согласился, и Алексей Палыч сдался, посопротивлявшись для видимости.
Неизвестно, как будут выглядеть грядущие контакты с иными планетами… Может быть, следующая встреча пройдет под аккомпанемент рок-группы или ансамбля скрипачей. Может случиться и так, что гостей будет развлекать хор юных пионеров или мюзик-холл на мотороллерах. Гости и хозяева станут обмениваться поцелуями через фильтры, чтобы не оставить друг на друге дружественных микробов. Все будет празднично, открыто и честно.
Но пока для Алексея Палыча и Бориса контакты шли по кривым дорожкам. Раньше приходилось врать во имя гуманности, чтобы защитить инопланетного мальчика. Теперь приходилось спасать своих, земных ребятишек, и опять же путем нечестным.
Итак, шест сейчас несли два симулянта — симулянт-консультант и симулянт-исполнитель.
Обмануть семь человек — это вам не градусник нащелкать. Приходилось шевелить извилинами. Переломы сразу отпали. Почему — ясно, а кому неясно, пускай попробует сам. Сильные ушибы и вывихи проявляют себя опухолями и синяками, если они настоящие. А ненастоящих вывихов не бывает.
Оставалось поискать в том, что скрыто внутри человека. Те восемь — десять болезней, которые временами открывала у себя жена Алексея Палыча, не вполне подходили. Те пятьдесят — шестьдесят, которыми болели знакомые и знакомые знакомых, чаще всего нельзя было не только понять, но и выговорить. Нужно что-то серьезное, но простое, известное ребятам.
— Аппендицит! — обрадовался Алексей Палыч.
— А где он? — спросил Борис.
— В животе. Воспаление аппендикса. Срочная операция… В общем, то, что нужно.