Во всем плохом присутствует хотя бы капля хорошего. Рюкзак с продуктами тихо лежал на дне озера, но зато освободилась одна спина. Пока это была спина Валентины. Она шла налегке, и ей это не нравилось. Она по очереди приставала к ребятам, но никто своей ноши ей не отдал.
Алексей Палыч и Борис несли свой обычный тючок, но сильно потяжелевший от сырости.
Радости туризма в дождливую погоду заключаются не только в том, что туристов поливает из облаков. Любая ветка, любой куст охотно делятся накопившейся влагой. Поначалу штормовки ее отталкивают, но потом это им надоедает. Сырость в одежде накапливается постепенно. Пока идешь, да еще с грузом, то это сравнительно теплая сырость. Но стоит остановиться, передернуть плечами, изменить положение одежды на теле, и кожа начинает отдавать тепло ненагретым участкам одежды.
Свитер Бориса впитывал влагу как промокашка. Пиджак Алексея Палыча продержался дольше, но, намокнув как следует, бережно хранил воду, а если отдавал ее, то лишь вовнутрь, но никак не на землю.
Поскольку худа нет без добра, то добро заключалось в том, что сегодня комаров не было вовсе. Но так как добро тоже имеет обратную сторону, то появился лосиный клещ. Он пикировал на пятидесятипроцентную шевелюру Алексея Палыча, на затылки ребят, зарывался в волосы и ползал там, не кусая, но надоедая до крайности.
Пока шли сосновым бором, все же удавалось как-то не цеплять ветви, но вот начался густой березняк, и душевая заработала вовсю.
Добро и тут не замедлило сказаться. Пересекая небольшую полянку, маленький пятачок, Алексей Палыч и Борис увидели нечто, похожее на сон. На полянке, совсем не скрываясь, стояли белые грибы. Их было много. Так много, как это грезится иногда грибникам: они мечтают об этом всю жизнь и мысленно «проигрывают» мечту примерно в таких словах:
«Иду, понимаете… ну, иду и иду… Попадается мало. Вижу — в стороне полянка. Думаю: свернуть — не свернуть. Как будто меня что толкнуло — свернул. Выхожу на край, а там… Куда ни посмотри — шляпки, шляпки, шляпки… Все как на подбор! Не молоденькие, не старые, а самые средние — то что надо. Думаю — как же это другие мимо прошли? А сам уже слышу — в стороне: «Ау! Ау!». Поставил корзинку посередине и начал щелкать. Думаю: только бы успеть, только бы никто не подошел. Уже корзинка с верхом, а все новые открываются. Ну, рубашку, конечно, снял, завязал рукава… Набил рубашку, больше собирать некуда. Что делать? Оставлять до слез жалко: в жизни ведь такого больше не будет. А ничего не сделаешь, пришлось оставить. На другой день вернулся — шиш, все обобрали. Но зато дорвался, вот уж дорвался! На всю жизнь запомню!»
Ребята тоже, конечно, видели эту полянку. Но никто из них не был грибником, да и грибы вчера себя довольно здорово скомпрометировали. Забегая вперед, надо сказать, что полянка эта виделась Алексею Палычу еще долгие годы. Впоследствии он начал даже сомневаться — реально все это было или во сне. Борис же, для которого собирательство смысла особого не имело, прошел полянку спокойно и даже поддал один гриб ногой.
Лжедмитриевна, шедшая впереди, отступила в сторону и остановилась, пропуская цепочку. У каждого она спрашивала что-то. Дошла очередь и до Бориса с Алексеем Палычем.
— Как дела? — спросила она. — Сильно устали?
— Не очень, — сказал Алексей Палыч, остановился и тут же понял, что этого делать было не нужно: ноги сразу стали тяжелыми, рубашка и брюки прилипли к телу холодным пластырем.
— А ты, Боря?
— Какая разница… — буркнул Борис. — А если я плохо себя чувствую, то что из этого?
— Давай я тебя подменю. Валентина понесет мой рюкзак.
— Не нужно.
— Ну и хорошо, — неожиданно легко согласилась Лжедмитриевна. — Я всегда знала, что ты мальчик мужественный.
— Вы мне еще отметку поставьте, — сказал Борис.
— Не стоит. Хватит того, что ты мне уже поставил. Держитесь, мальчики, я уверена, что скоро все кончится.
Лжедмитриевна легким шагом ушла вперед. «Мальчик» сорока пяти лет от роду смотрел ей вслед, недоумевая, отчего он вдруг так помолодел.
Борис фыркнул.
— Подлизывается.
— А смысл? — спросил Алексей Палыч. — Она-то уж от нас никак не зависит.
— Откуда мы знаем? Может, она еще что-то придумала…
Друзья пристроили ношу поудобнее и пустились догонять остальных. Да, так уж складывалась у них жизнь в последние две недели: то они кого-то догоняли, то кого-то прятали, то от кого-то прятались сами.
Часа через три безостановочного хода устроили небольшую передышку. Спрятаться от дождя было негде. Даже мощные разлапистые ели уже насытились водой; с них падали крупные тяжелые капли. Поэтому остановились на открытом месте, сбросили рюкзаки, но даже не сели: если стоять, мокрая одежда не так липла к телу.