В кулеминский спортивный лагерь собирались ребята со всего района. Сейчас они уже уехали на автобусах и электричках. Но Борис и Феликс шли пешком. От Кулеминска до лагеря было всего три километра.
Феликс еще раньше выслушал подробные наставления Алексея Палыча. Теперь он внимательно слушал Бориса.
— Это тебе не в подвале сидеть, — говорил Борис. — Там распорядок дня. В одно время все встают, в одно время все ложатся. Не вздумай по ночам куда-нибудь бегать. Все встают — и ты вставай. Когда будут занятия, делай, как все. Когда не будет занятий, держись поближе ко мне. Если тебя кто-нибудь тронет, скажи. Если сам будешь драться, не бей по морде — синяки остаются.
— По морде? — спросил Феликс.
— По лицу, — нахмурился Борис. — Хватит меня русскому языку учить.
— Я тебя не учу. Палыч сказал, чтобы я тебя слушался. А зачем бить по лицу? Ты Палыча бьешь по лицу?
— Не говори глупостей: Палыч — учитель, его бить нельзя.
— А тебя Палыч бьет по лицу?
— Я же говорю: Палыч — учитель, он никого бить не может.
— Тогда я хочу быть учителем, — сказал Феликс.
Борис собирался было рассердиться — ему начинали надоедать глупости. Но тут же он подумал, что терпение надо беречь. Ведь все только еще начиналось.
— Ты не можешь быть учителем, — пояснил Борис. — Для этого надо много учиться. А ты даже читать не умеешь.
— Я умею читать, — возразил Феликс.
— Когда же ты научился? — скептически спросил Борис. — У себя дома, что ли?
— У себя дома.
Борис огляделся. Искать долго ему не пришлось. В лесу хватало всякого мусора. Борис поднял обрывок бумаги с крупными буквами.
— Читай, если такой грамотный.
— «Не засоряйте лес! Он ваш др…» — прочел Феликс. — Боря, что такое «др…»?
— Друг, наверное, — догадался Борис и вдруг заметил, что Феликс держит текст вверх ногами. — Не так, — сказал он и повернул обрывок. — Вот как надо.
— Нет, так, — возразил Феликс и вернул обрывку прежнее положение.
— Не воображай, что ты такой фокусник, — сказал Борис. — Крупные буквы и я могу читать вверх ногами. Ты вот это прочитай.
И снова далеко ходить не пришлось. Отбросив обрывок плаката, Борис тут же подобрал кусок газеты.
— Читай.
— Не засоряйте лес! Он ваш др… — сказал Феликс.
— Это ты уже прочитал, читай вот это.
— Я не читаю, а говорю, — сказал Феликс, показывая на обрывок, брошенный Борисом. — Лес наш др., а ты его засоряешь.
Борису показалось, что при этих словах Феликс едва заметно улыбнулся. Может быть, он соображает лучше, чем это кажется? Хотя нет, просто мальчишка еще совсем темный и все понимает буквально.
— Я тебе говорю — читай.
Феликс повернул текст вверх ногами и быстро прочел:
— «…ершение нужно помнить: каждой брига… дует хорошо подготовиться… левым работам. Учитывая опыт прош…»
— Хватит, — прервал Борис. Он взял из рук Феликса обрывок, повернул его нормально и пробежал глазами. Все было верно. — Кто же тебя так читать научил?
— Меня никто не учил, — сказал Феликс. — Я всегда умел читать. У себя дома, в лаборатории, я прочитал газету пять раз. Не смог прочитать только одну букву: там была дырка.
Борис постарался вспомнить. Да, газета, которой было завешено подвальное окно, висела вверх ногами: заголовок крупными буквами просвечивал внизу.
— Лучше бы ты совсем не умел читать, — вздохнул Борис. — Нет у меня времени тебя переучивать. Мы уже скоро придем.
На этот раз Борис не швырнул обрывок бумаги на дорогу. Стараясь сделать это незаметно для Феликса, он скатал обрывок в кулаке и сунул в карман. Ему легче было поступить так, чем снова объясняться с мальчишкой.
— Теперь слушай дальше, — сказал Борис. — В лагере будут девочки…
День 6-й
и седьмой. Учиться трудно, но и учить нелегко…
Начальник лагеря не забыл сло́ва, данного Алексею Палычу. Он сам проследил, чтобы Бориса и Феликса поселили в одной комнате. Их кровати стояли рядом.