— Четвертая планета вашей системы? — отозвалась девочка. — Там нет городов. И никогда не было.
— Наверное, так оно и есть, — согласился Алексей Палыч. — Я и сам так думал. Хотя… мои мысли… Они не имеют значения. Нужны доказательства. А вот вы могли бы нам помочь. Мы тратим колоссальные средства на исследования космоса и будем тратить еще больше. А вы можете просто рассказать…
— То, что исследуете вы, это еще не космос. А если рассказать, то вы не поверите.
— Ну, можно прислать фотографии…
Девочка пожала плечами:
— Фальшивка.
— Пробы грунта, атмосферы…
— Подделка. Вы ничему не поверите. Вам все надо потрогать своими руками. Вы так устроены.
— Почему же… — сказал Алексей Палыч. — Я, конечно, не могу ручаться за наших ученых… Но если вы пришлете какую-то делегацию… что-то вроде научной экспедиции…
— А вы будете мучиться: что это за экспедиция — друзья или завоеватели? Устано́вите контакт, а зону контакта окружите ракетными установками. Вам захочется поверить, но вы не сможете избавиться от сомнений. Вот это уже будет настоящее вмешательство. Вы нам нужны такие как есть. А пробы, фотографии… Мы просто не умеем их делать.
— Другие методы?
— Конечно. Вы же не рубите деревья каменными топорами.
— Железные не так уж далеки от каменных, — возразил Алексей Палыч. — Принцип один и тот же.
— А у нас и принцип другой, — сказала девочка, и в тоне ее явственно прозвучало: «Нечего тебе объяснять, все равно не поймешь».
Не понравилась Алексею Палычу эта девочка. С мальчиком было труднее, но проще. Он многого не знал, ошибался, но в нем было много человеческого. Девочка скроена из другого материала. Что-то железное или железобетонное в земном понимании. Она знала, казалось, все, но это было какое-то холодное знание, без интереса и без эмоций. Она не делала ничего плохого и говорила, по-видимому, откровенно. Но Алексею Палычу подумалось, что откровенность эта не от доверия, а от того, что ей безразлично, какого мнения о ней собеседник. В общем, была в ней если не жестокость, то жесткость.
«Неужели все-таки робота прислали?»
На доме, возле которого они проходили, была крупно намалевана цифра 32. Однако впереди никакой развалюшки не вырисовывалось, да и не место ей было на этой сверхсовременной улице.
В доме 34 помещалась обыкновенная четырехэтажная школа с пристройками по бокам — спортзал и столовая. Во дворе было пусто. Как в школе Алексея Палыча, в старших классах здесь шли экзамены, младшие уже распустили.
— Спасибо, Алексей Палыч, — сказала Лена, — вы мне очень помогли.
Сказано было спокойно. Алексей Палыч, который всю дорогу понемногу раскалялся, вскипел именно от этого спокойствия.
— Извините, мадам, — сказал он, — кажется, вы меня отпускаете, но я все-таки задержусь.
Впоследствии, когда Алексей Палыч вспоминал эту фразу, он так и не разобрался, откуда возникла «мадам». Французского языка он не знал; в Кулеминске тоже иностранными языками не увлекались.
Очевидно, в данной ситуации слово это следовало понимать как ругательное и оскорбительное с намеком на неземное нахальство.
Девочка не оскорбилась. Она пожала плечами и направилась в обход школы к наружной двери спортзала. Туда она и вошла. И сразу за дверью послышались и рев, и стоны, и разные крики.
Побледнев, Алексей Палыч рванул дверь.
Девочка стояла в окружении ребят, одетых по-походному: штормовки, свитера, рабочие брюки. По залу были разбросаны набитые рюкзаки со спальными мешками, подсунутыми под клапаны.
Ребята орали возбужденно и даже как будто бы негодующе.
В том, что ребята вообще орут, для учителя ничего удивительного не было. Ведь и взрослые часто начинают орать, думая, что так их лучше поймут. Неожиданным был самый смысл воплей.
— Елена Дмитриевна, где вы пропали?
— Елена Дмитна, мы же опаздываем!
— Елен Дмитна, мы уже за вами посылать хотели!
«Куда посылать? — машинально подумал Алексей Палыч. — ТУДА, что ли?»
— Тихо, тихо, — сказала Елена, да еще и Дмитриевна. — У нас остался целый час. У кого деньги?
— У меня, — отозвался паренек, на шее которого не без элегантности, под воротником свитера, была повязана шелковая косынка.
— А мои вещи?
— Вот ваш рюкзак.
— Давайте в последний раз все проверим. У кого список?
— У Мартышки.
— Сколько раз я вас просила — без кличек, — строго сказала Елена, бог ее знает почему, Дмитриевна.