Когда в доме появился Саша, у Алексея Палыча мелькнула было мысль о мужском единстве, о том, что силы теперь будут уравновешены – двое на двое. Но Саша в разговоры вступал редко, больше отмалчивался. Он понимал, что для хорошего мужа слишком много летает.
– У нас картошка кончилась, – сказала Татьяна. – Неужели нужно все взвалить на маму?
– Сегодня куплю. А ты собирайся и отправляйся, – с раздражением сказал Алексей Палыч.
– Папа, если ты думаешь... – начала было Татьяна, но Алексей Палыч ее прервал:
– И не разговаривай со мной, как с ребенком. Я уже вышел из этого возраста.
Мать и дочь переглянулись. Такого Алексея Палыча они еще не видели. Рядом с ними за столом сидел незнакомый человек – грубиян, вообразивший, что он на самом деле глава семейства.
Анна Максимовна ощутила легкое беспокойство.
– У тебя неприятности? Что-то случилось?
Но Алексей Палыч уже раскаялся и включил задний ход.
– Что со мной может случиться? – мирно сказал он. – Ты подумай сама: ну что может случиться в Кулеминске?
Анна Максимовна вздохнула.
С той поры, когда ради нее Алексей Палыч забросил свои облака, у нее сохранилось чувство вины.
– Ты бы хоть завтрак с собой брал в школу, – сказала она. – Какие уж там опыты на голодный желудок.
"Еще и какие!" – подумал Алексей Палыч.
– Давай свой портфель, я завтрак заверну.
"Как бы не так, – подумал Алексей Палыч. – Интересно, что я туда натолкал в темноте?"
– Спасибо, я поем в буфете, – сказал Алексей Палыч вслух. – Ты мне дай, Анечка, рубля два. И сумку для картошки.
Зайдя в спальню, Алексей Палыч затолкнул портфель с украденным продуктом под шкаф и отправился в магазин.
Знакомая продавщица (в Кулеминске все продавщицы со всеми знакомы) взвесила десять килограммов картошки.
– Или своя кончилась? – спросила она, хотя прекрасно знала, что Мухины картошкой не занимались.
– Да вот так... – ответил Алексей Палыч, чувствуя себя белой вороной, потому что в Кулеминске картошку сажал даже сам директор крупяного завода.
– Неважная картошка, – сказала продавщица и шепнула: – Анне Максимовне скажите, чтобы зашла. Есть баночная селедка.
– Хорошая? – наивно спросил Алексей Палыч.
– Да вы что! – изумилась продавщица. – К нам из города приходили, по пять кило брали.
И вот тут, размякнув, Алексей Палыч совершил первую ошибку. Сама по себе ошибка была незначительной, но, как увидим, будут другие ошибки, и это приведет к большому скандалу.
– Скажите, Клавдия Петровна... – В Кулеминске все продавщицы носили имя Клавдия. – Скажите, Клавдия Петровна, а что примерно едят дети месяцев трех-четырех?
– Мальчик или девочка? – деловито осведомилась продавщица.
– Ну, скажем, мальчик...
– Мальчик... – задумалась продавщица. – Конечно, это все равно мальчик или девочка. Это я так спросила... У меня-то девочка. А вот у вас как раз мальчик, разве вы не знаете, чем его кормят?
– Он уже большой. А чем кормили раньше, забыл.
– Да и я забыла. Моей-то семь лет, все лопает, лишь бы побольше. А вам зачем?
– Просто так. Из любопытства.
– Из любопытства... – протянула продавщица, и глаза ее нехорошо засветились. – Ну, ясно, из любопытства... Как же назвали мальчика?
– Еще не назвали, – машинально ответил Алексей Палыч и тут же ужаснулся своим словам. – Я хочу сказать... эти... родители... еще не придумали ему имя.
– Это за три месяца?! – изумилась продавщица.
– Вот представьте себе... – торопливо сказал Алексей Палыч. – До свидания.
Алексей Палыч быстро повернулся и пошел к выходу. Продавщица смотрела ему вслед. Смотрела с интересом и подозрением, которые Алексею Палычу ничего хорошего не сулили.
Когда Алексей Палыч занес картошку домой, Анна Максимовна была занята кормлением Андрюши.
Впопыхах Алексей Палыч засунул портфель слишком далеко под шкаф, и теперь ему пришлось доставать с помощью кочерги. Чтобы заглушить шум, Алексей Палыч запел.
Стоя на коленях перед шкафом и шуруя кочергой, Алексей Палыч ненатуральным голосом бормотал нараспев какое-то "на-на-на, ля-ля-ля".
Если при этом учесть, что и натуральным-то голосом он не пел никогда, что голос его от природы был слегка дребезжащим и что распевал он чуть согнувшись, то можно представить, что до Анны Максимовны донеслось некое козлиное бормотание.
– Чего ты раскашлялся? – крикнула она из соседней комнаты. – Выпей таблетку, а то в школе совсем охрипнешь.
– Это я не кашляю, а пою, – отозвался Алексей Палыч.
– Еще не легче, – засмеялась Анна Максимовна. – С чего же ты запел?
Выудив пыльный портфель, Алексей Палыч обтер его о пальто; поразмыслив, смахнул пыль с пальто одеялом, а одеяло перевернул на другую сторону.
Проходя через кухню, он приостановился у плиты, сказал "ля-ля-ля" и в тот же самый момент положил кочергу на место, стараясь не брякнуть.