У Эллочки с пятого подъезда очень капризная дочка.
Девочка долго болела в грудничковом возрасте. Когда Эллочка приносила дочь в больницу, врачи каждый раз находили у нее новое заболевание.
- Что-то билирубин зашкаливает. – Говорила однажды медсестра, рассматривая лабораторную карту. – Вам, мамаша, наверно, не нужно дочь своим молоком кормить. Организм не воспринимает…
- А чем же мне ее кормить? – отчаянно спрашивала Эллочка. – На все остальное будет еще хуже аллергия…
- Ну, не знаю…
Эллочка, бледная, готовая заплакать, выходила из кабинета, держа на руках худую дочку и толстую историю ее болезни.
Затем были другие врачи, новые болезни, более суровые испытания.
Когда дочка Эллочки улыбалась, молодая мама на мгновенье расслаблялась и тотчас засыпала, положив руки на бортик детской кроватки.
Маленькая Лиза, молча, смотрела на маму и старалась подольше не плакать, пока что-то серьезно не начинало ее беспокоить.
К третьему году все болезни и испытания неожиданно отступили. Это было великое чудо.
Говорят, что сосед Эллочки, всячески ее поддерживавший, съездил к своим родственникам под Смоленск и отслужил в старенькой церкви молебен о болящей Елизавете.
Возвратившись, он привез и подарил Лизке медный крестик своей прабабки.
Девочка повертела крестик в руке, положила в карманчик своего нового платья и пошла принимать микстуру перед просмотром мультиков. Они каждый день начинались в одно и то же время. Это было удобно для режима.
Во двор девочка выходила редко. Эллочка покупала ей новые игрушки, платья, бантики и книжки. И, разумеется, разрешала делать в доме все, что угодно. Лишь бы доставить радость ребенку и как-то отвлечь ее от неприятных ощущений.
Молодая мама вкалывала на двух работах, пока бабушка Лизы сидела дома и на пару с девочкой проглатывала по расписанию таблетки и микстуры.
Медикаменты, разумеется, у каждой были свои.
И вот однажды утром на традиционный вопрос Эллочки, «что у тебя болит, солнышко?», девочка сладко потянулась и, улыбаясь, сказала:
- Ничего, мамочка. Я есть хочу…
Целую неделю Эллочка со страхом и удивлением наблюдала за дочкой. Она по-прежнему позволяла Лизавете хозяйничать по шкафам и кастрюлям, щеголять в новых платьях и следила за приемом лекарств.
Но с ребенком явно что-то происходило!
В жизни девочки появились детали, которых она раньше не замечала.
Теперь она с удовольствием рассказывала куклам о странной собаке, которая гавкает каждое утро под ее окнами и не подходит к хозяевам из принципа.
Через месяц детские градусник и стетоскоп были заброшены на дно коробки. Лиза все чаще просилась погулять или сходить в гости. Бабушка начала набирать в весе и еще больше принимать лекарств.
Эллочка не верила в это неожиданное счастье, изменившее ее жизнь. Она боялась упустить такую удачу. Ей все казалось сном, но спать, таким образом, она была готова изо всех сил.
Через полгода страх начал постепенно сменяться новыми заботами.
Теперь Лизкины просьбы уже явно казались капризами. Неожиданно в доме появились такие декорации, как гости, которых нужно было кормить и развлекать. Раньше все только четко знали, что делать с врачами и медсестрами.
Эллочка стала сама ходить в гости. И, разумеется, не могла устоять перед просьбами дочери взять ее с собой.
Девочке тогда исполнилось пять лет.
Когда-то, еще до рождения Лизки, Эллочка работала с мамой. Они дружили. Мама опекала молодую сотрудницу и называла ее всегда ласково, несмотря на субординацию.
Теперь Эллочка снова стала заходить к нам в гости. Но уже с дочкой.
- Личи! – кричала девочка, едва войдя в прихожую и раскрывая объятия для дружеских объятий с нашим шнауцером.
Мама снимала с нее шарфик и шубку, а Лиза гладила по морде нашего пса и рассказывала ему последние новости своей жизни:
- Мама мине купила два платочка. Один с квасной шапочкой, двугой с бозий калофкой. Я тебе подалю один. Только не с бозей калофкой, ладно?
Лизка тискала нашего пса нещадно. Она завивала ему косы из волос на бороде, засовывала в пасть пластмассовое яблоко, сидела на нем, как на табурете перед телевизором…
Вначале мы все были в шоке и внимательно следили за реакцией собаки.
Но шнауцер не издавал ни звука. Он даже не убегал никуда от девочки. Хотя я видел, что, иногда, ему эти игры доставляют жуткие неудобства.
Пес безропотно все терпел.
Мама с Эллочкой сидели на кухне. Они пили чай, иногда ликеры и каждый раз обсуждали невероятное чудо, которое изменило жизнь Лизы.
- Я каждое утро просыпаюсь и вижу, как Лизка улыбается во сне. – говорит Эллочка. – И каждый раз не могу в это поверить…
- Ну, а врачи. Врачи что говорят? – спрашивает мама.
- Да, ничего не говорят. Руками разводят только.
- Вот и правильно. Что вам здоровеньким теперь в больнице делать?
- Это точно. Здоровеньким.
- Ну, давай… За здоровье.
- Давай, Николаевна. За чудеса. Ой, прям, поверить страшно. А так хочется…
Бывает, что женщины засиживаются на кухне допоздна. Эллочка в такие часы не замечает времени, а мама знает, что собака будет следить за ребенком не хуже настоящей няньки.
Лиза, насмотревшись телевизора и наигравшись с собакой, забирается на любимое кресло шнауцера и засыпает, свернувшись калачиком.
Клянусь, я каждый раз наблюдал, как шнауцер, явно уставший от общения с Лизкой, все равно никуда не отходил от ребенка. Он разрешал девочке спать на своем кресле и долго облизывал ей правую ручку.
Только спустя много лет сосед Эллочки рассказал мне по секрету историю про молебен и про то, как держала Лизка в этой правой ручке свой спасительный крестик.
Говорят, сейчас у нее самой уже трое ребятишек, муж священник и во дворе дома живет большая белая собака.
Такие дела…