- Мама просила меня с тобой поговорить, - отец открывает форточку на кухне и закуривает папиросу.
- Я готов! – отвечаю я и, ехидно улыбаясь, сажусь рядом.
Мы редко разговариваем с отцом по душам. Обычно все больше обсуждаем конкретные вопросы – куда пошел, когда вернешься, какой телефон у подружки, если что…
И все такое прочее.
Отец всегда прекрасно меня понимал и никогда критически не оценивал мои поступки. Даже если некоторые из них постфактум критически оценивал я сам.
Его мудрость состоит из большого жизненного опыта и абсолютной похожести наших с ним характеров.
С его стороны мне всегда предоставлялась свобода выбора и посильная помощь в случае каких-то неудач.
Короче, очередной разговор с отцом.
Он тоже поначалу улыбается:
- По поводу тортов... Конечно, смешно получилось. Штаны-то хоть отстирались?
- Не знаю. Я еще не звонил.
- Лехиным родителям?!
- Нет, Лехиным штанам…
Мы тихо хихикаем с отцом. Я прикрываю дверь, чтобы, якобы, не задымлять коридор.
Мы вспоминаем случай с последней вечеринки, которую я устроил со своими друзьями в нашей квартире. Один из гостей, изрядно выпив шампанского, случайно сел отдохнуть на кремовый торт, который мирно дожидался своего часа на журнальном столике.
Когда танцующие гости заметили этот факт, то стали шумно указывать на этот досадный промах и пытаться поднять удобно сидящего человека.
- Леха, - кричала Любочка в такт ритмам диско, - ты сел прямо в торт! А у меня на вас двоих были такие грандиозные планы!
Леха поднимался с торта, разводил руками, отходил на метр в сторону и… медленно садился на второй торт, стоящий на этом же столике.
Вечеринка не останавливалась. Всем было весело. Громко играла музыка, народ толпой ходил от закусок в комнате к холодильнику на кухне.
Мы отмечали чей-то развод. Настроение у всех было соответствующее.
Сашка Кухарчик третий раз объяснялся кому-то в любви. Рома Зайцев пытался настроить телевизор на прием финской порнухи. Ленка Морозова учила нашего пса командам «Лежать» и «Поговорить».
В самой большой комнате шла дискотека.
Все закончилось вполне себе мирно, за исключением того, что мы никак не могли найти Леху и вычислить следы того, кто пошел его провожать.
- А зачем собаку высунули в окно? Да еще в солнечных очках… Вечером... – спрашивает отец. – Наш сосед десять минут с ним разговаривал. Думал, что это кто-то из ваших…
- Что-то припоминаю. Он просил сделать музыку тише.
- Ну и?
- Что, ну и?! Пес у нас хоть и умный, но все-таки разговаривать с людьми не умеет. Просто тявкнул в ответ.
Собаку мы и, правда, высунули в окно. Чтобы тот подышал свежим воздухом. Аленка предложила надеть ему солнечные очки, чтобы исключить у пса боязнь высоты.
Все согласились. И это, заметьте, на первом-то этаже!
Бородатое существо, в солнечных очках зимой молча, следило за всеми, кто проходил под нашими окнами, вызывая, в основном, восторг и смех.
Наш сосед по подъезду Коновалов, возвращавшийся с работы в легком подпитии, решил среагировать на музыкальный шум из окон нашей квартиры и минут десять добросовестно объяснял шнауцеру политику партии.
Пес так же честно слушал Коновалова, наклоняя голову то влево, то вправо. Потом громко гавкнул в ответ.
Очки с собаки слетели. Сосед лежал в обмороке.
Отец докурил папиросу и сказал:
- В общем, я с тобой поговорил…
- Я все понял.
- Когда Коновалов приедет из больницы, будем утверждать, что ему это все привиделось.
- Ну, еще бы...
- А то он мне долг еще полгода не отдаст.
- Само собой.
Шнауцер после этого случая частенько просится на подоконник. Но мы пока воздерживаемся. Долг сосед еще не отдал, а очки мы потеряли еще в тот вечер.
А мне так хочется посмотреть, как же выглядит морда пса с улицы. И действительно ли он, пристально и молча, следит за каждым прохожим?
Да, и Лехе нужно позвонить…