Мы с отцом в сборах не участвуем. Лишь вносим свою посильную лепту в общую картину суеты.
Я выбираю пару книг, которые легко умещаются в целлофановый пакет. Но сам выбор книг – дело непростое. Поэтому, получается, что я тоже всем мешаю.
Отец равнодушно курит на кухне и дает неожиданные советы:
- Когда взойдет скалярис, неплохо будет воспользоваться мотыгайлой…
«Броуновское движение» нарастает…
Пес носится от одного человека к другому. Он всегда раскидывает аккуратно сложенные вещи и заглядывает в каждую сумку.
- Уберите этого ревизора! – кричит мама.
- Ричи, вали под кровать! – это самая популярная общая фраза в счастливые минуты сборов на дачу.
Наконец, мама вызывает такси, и мы едем по пустому городу. Все молча смотрят в окно. Люся жует бутерброд. Пес дергается и скулит на руках у отца. Таксист всю дорогу настраивает радио.
Вокзал вечером в туманной дымке.
Солнце уже садится. Но неоновая вывеска еще не горит. Листья постриженных квадратом кустов, громко шелестят на ветру, сбрасывая с себя летнюю пыль.
Толпа отъезжающих горожан кажется разноцветной только благодаря чемоданам и сумкам с яркими надписями.
Где-то провожают молодых новобранцев. Оттуда доносятся крики и аккорды расстроенной гитары. С криками бьют пустую тару.
Мы подходим к третьему вагону.
Пес на поводке, уже осознавший, что сегодня к любимому дивану и усыпляющему мерцанию телевизора не вернется, мечется от одного хозяина к другому и настороженно обнюхивает потенциальных соседей.
- Билетики. – равнодушно говорит проводник. – И на собачку тоже. Ночью гавкать не будет, надеюсь?
- Гавкать? Кто? Ну, что вы… Разумеется, нет. – отвечает отец, забрасывая в вагон чемодан. – Мы только храпим. Это, надеюсь, не запрещается?
Проводница меняет сонное выражение лица на удивленное и затем провожает ловко заскочившего по лестнице в вагон шнауцера уже растерянным.
В купе пес сразу занимает нижнюю полку и, мешая укладывать вещи в рундук, смотрит в окно на проходящих мимо людей.
- Расслабляться будем или нам подождать? – спрашивает у собаки Люся.
Пес живо реагирует на какого-то подвыпившего провожающего, который, увидев морду собаки в окне, вероятно, вспомнил своего друга-полярника и начал активно размахивать руками.
- Оставь его в покое, Люся! – говорю я. - Пусть спокойно попрощается с публикой. Все-таки, неделя на гастролях… Вдали от поклонников…
- Ужинать когда будем? – спрашивает отец.
Все успокаиваются только тогда, когда перрон, слегка дернувшись, медленно уплывает, оставляя на себе заплаканные лица, разноцветные платки, золотозубые улыбки и красный закат за зданием вокзала.
Ночью в поезде собака мирно спит на полу нашего купе. Но каждая остановка обязательно отмечается прогулкой по перрону и фундаментальной кучкой в самом центре привокзальной площади.
- Метит дорогу? Чтобы обратный путь не забыть? – спрашивает спросонья сестра.
Каждый, кто проходит по неровно постеленной ковровой дорожке вагона, видит в приоткрытой двери нашего купе собачий нос.
Утром, как всегда, толчея в тамбуре, заспанные лица, маленькие белые катышки на темных майках, звон чайных стаканов и неизменные восхищения проснувшихся соседей:
- Ой, какой симпатичный песик! А он не кусается? А чем вы выводите глистов? А что он любит делать между первым и вторым завтраком?
И так далее…
Вот и наша остановка.
Сценка, которая разворачивается всякий раз, когда мы сходим с поезда на нашей станции, умиляет не только меня, но и всех вокруг.
Ленивые пассажиры наблюдают в окна вагона. Вышедшие покурить мужики от души смеются и указывают пальцами на то, как наш, ошалелый от качающегося вагона, пес, оказавшийся на твердой земле, подбегает к первому попавшемуся дереву и.… Смотрит на него дооооооолго. Не моргая. Только иногда поворачивая в изумлении голову.
Дерево кажется ему исполинским. Как в сказке про Алису, когда она за секунду уменьшилась, а все вокруг волшебным образом увеличилось в размерах.
Не секрет, что в тундре таких высоких деревьев шнауцер найти не мог. По той простой причине, что они там, извините, не растут.
И теперь он изучал самую обычную, с точки зрения простого среднерусского жителя, березу с невероятным интересом.
Пока мы выгружали вещи и прощались с проводником, пес пристально осматривал «гигантское» дерево от корня до макушки и в обратном направлении.
- Во, дает! – удивлялись мужики у вагона. – Покорять, что ли собирается?
Затем, все-таки поверив в свое перевоплощение, пес мирно метил это дерево и начинал весело прыгать между нами и чемоданами.
С этого ритуала всегда начинается наш приезд на дачу.
А впереди еще будут круглосуточные прогулки по сельским дорогам, солнце и яркие плоды клубники. Которые, как оказывается, растут не в земле, как картошка, а всего лишь прячутся между листьев.