– Ну и последнее, – взял слово один из важный гостей, приехавших вместе с капитаном, – сегодня координационным советом было выдано разрешение на открытие в Лондоне специализированного института. Все основные исследования, связанные с перемещениями через разрывы пространства, будут проходить именно там. Возглавит институт Райли Эванс. Он будет рад видеть у себя участников экспедиции, которым интересны исследования в данной области.
Никто не торопился покидать зал, все обсуждали долгожданное событие. В толпе Лео нашла Виктора и отвела в сторону.
– Что будет с Алексеем?
– Доставят вертолетом в ЦИТО в Москве. Институт травматологии. Я тоже полечу и останусь с ним до момента выздоровления.
– Вы так и не выводили его из комы?
– Пока нет… Поможешь собрать его вещи?
Лео кивнула.
– Вертолет будет завтра, но сложиться лучше сейчас, – сказал Виктор. – Пойдем?
Закончили быстро. Вещей у Алексея оказалось немного. Лео села на его кровать, глядя на собранную сумку. По щекам потекли слезы.
– Все будет хорошо, – Виктор потрепал ее по плечу. – Не плачь. Удачной дороги домой.
Вертолет прибыл утром. Каталку с Алексеем и всеми подключенными к нему приборами погрузили быстро. Виктор подхватил две сумки, свою и его, и последним запрыгнул внутрь. Оглянулся, помахал.
– Какая эпоха окончена. – Райли стоял рядом с Лео, провожая вертолет взглядом.
– Знаешь, что печально? Если бы не тайваньский кризис, после которого еще почти полтора десятилетия «мирно» уничтожали милитаризм, мы бы отсюда уже никуда не вышли. Нас бы сдали на опыты.
– Да и международной экспедиции тоже не было бы, – Райли пожал плечами. – Повезло, что после кризиса государства на какое-то время одумались, заключили конвенцию об открытости и свободном обмене научными данными, и ученым хватило времени, чтобы доработать дешевый термояд. Страны вместо войн занялись освоением космоса. Но действительно грустно, что столько людей погибло для того, чтобы мы начали жить в нормальном мире… Приедешь ко мне в Лондон?
– Приеду, – она слегка улыбнулась. – Но сначала загляну к сестре в Прованс. У меня там племянники появились, надо познакомиться.
Часть вторая. Сепарация
Глава первая
И было утро.
Откуда я знал? Ниоткуда. Просто хотел, чтобы это было утро. Глаза открылись с трудом.
Комната, в которой стояла моя кровать, показалась незнакомой. Дизайнеры явно пытались придать пространству позитивный вид: фотообои были переключены на приятный салатовый оттенок, а на стене напротив кровати приютился кусочек саванны со львами, лениво валяющимися на солнце.
Меня всего облепили провода и датчики. Левая рука, упакованная и в гипс, и в какие-то металлические конструкции, выглядела страшно. Лежала бревном, даже пальцами шевельнуть не получалось. Боль жгла где-то на периферии сознания, растекаясь кругами от плеча. Однако терпимо. В комнате никого не было, но пока я пытался оглядеться, в коридоре послышались шаги и дверь открылась.
– О! Ну здравствуй, великий и ужасный, – Виктор улыбался. – Мы уже заждались. Повалялся ты. Живой?
Я хотел кивнуть, но мышцы не слушались. Голосовые связки тоже пока не работали. Я попытался хотя бы улыбнуться, надеясь, что на лице не отобразится зловещий оскал. Виктор подошел ко мне и крепко сжал здоровую руку.
– Ты даже не представляешь, как заставил нас поволноваться. Не разговаривай пока. Сейчас сделаю чего-нибудь, горло промочить. Будем приходить в себя постепенно.
Стоя у шкафчиков, он смешивал какие-то порошки в стакане. Я прикрыл глаза, на которые болезненно давил яркий свет. Хотелось много чего спросить.
– Давай, не вырубайся. Глотни. – Виктор нажал на какую-то кнопку, и изголовье кровати поднялось, переведя меня в полусидячее положение. – Вот эта рука здорова, ты можешь ее поднять и взять лекарство. – Он потыкал мне в здоровую руку.
Но я не мог. Все тело будто налилось свинцом и прилипло к кровати.
– Ох, хлюпик-то какой… – Виктор откуда-то достал трубочку, сунул ее в стакан и поднес мне ко рту. – Пей. Станет лучше.
Я глотнул. Жидкость оказалась мерзкой на вкус.
– Пей, – Виктор был настойчив. – Пей! Хватит валяться, и так уже пролежни на боках. Почти полтора месяца лежишь как бревно.
Полтора месяца. Много.
Жидкость в стакане закончилась, и я снова закрыл глаза.
– Еще один день, Лёх, так уж и быть. Но завтра мы с тобой встаем, усек?
Я усек. Почему мне хотелось, чтобы сейчас было утро? За окном, наверное, совсем зима…