Она уверенно схватила меня под руку и повела на выход из парка.
На миг мелькнула мысль, что я обещал Боровскому доехать до лаборатории. Мелькнула и исчезла, не оставив никаких угрызений совести.
Мы еще раз зашли в кофейню, и Лерка взяла лавандовый раф. Мы вернулись на Каменноостровский проспект и двинулись по нему в сторону Троицкого моста.
Я думал, что она продолжит болтать, но Лерка, искусно задав пару вопросов, разговорила меня. Неожиданно для себя самого, я выложил почти все. Про экспедицию, карантин, распады, руку. Лерка оказалась благодарной слушательницей: не перебивала, смеялась там, где было надо, и сочувствие выражала тоже к месту. Именно сочувствие, без показной жалости. И я был благодарен ей за это.
За разговором мы прогуляли по городу несколько часов.
– Уже неплохо бы поужинать. – Она открыла на телефоне карту. – Сейчас посмотрим, что тут есть рядом.
На Большой Морской улице мы нашли уютный ресторанчик с летними столиками во дворе и устроились за одним из них. Пробегающая мимо официантка активировала меню и повесила над нами левитирующую лампу-свечу. Я заказал два бокала вина, и пока мы выбирали остальные блюда, их принесли. Поймав взгляд смеющихся серых Леркиных глаз, я с удивлением подумал, что почему-то никогда в школьные годы не относился к ней как к девчонке. Она всегда была рядом и стойко переносила мои школьные романы, удачные и не очень. А потом у меня появилась Кристина. С первого дня было понятно, что это серьезно. И Лерка полностью исчезла с моего горизонта, оставив после себя лишь память о детских шалостях. Сейчас же я видел ее совсем по-другому. Невольно поискал глазами кольцо на пальце, что она, конечно, не пропустила.
– Не замужем, Лёшик. – Лерка подняла обе руки вверх. – А как же ты? У вас же с Кристиной, я помню, все было серьезно.
– Было, – согласился я. – Но оказалось, я не подходил для домашнего содержания.
– А сейчас?.. – Она посмотрела на меня с любопытством.
– А сейчас еще больше одичал, – отшутился я.
За ужином мы вспоминали школьные годы и общих знакомых. Уже под конец, когда Лерка доедала десерт, а я оплачивал счет, она спросила:
– А помнишь, нам всем на выпускном подарили альбом на кристаллах с логотипом школы? Он у тебя сохранился?
Я уверенно кивнул, хотя даже не представлял, где он может быть.
– Отдашь его мне? У меня фотки есть, но я хочу именно кристалл. Свой не знаю куда дела.
– Чтобы ты мой тоже потеряла? – насмешливо поинтересовался я.
– Не потеряю! – Лерка сморщила нос. – Буду хранить, серьезно. Пуще своего.
– Ладно, отдам. – Я откинулся на спинку кресла.
– Только не сегодня. – Вот сейчас Лерка по-настоящему стала серьезной. – Сегодня мне уже пора. Позвоню тебе на днях? Как времечко выпадет. А ты как раз найдешь?
Я кивнул.
– Была рада тебя повидать.
Мы встали из-за столика, и она обняла меня на прощание.
– Лерка-Валерка! – Я не удержался и взлохматил ей волосы, за что получил вполне ощутимый тычок в плечо.
– Позвоню!
Она быстро упорхнула, а я остался один посреди Питера со смешанными из-за нашей внезапной встречи чувствами. Достал телефон, решив вызвать такси. На меня укоризненно смотрело уведомление о сорока восьми пропущенных вызовах. Палец дрогнул раскрыть лог, но в последний момент я передумал, смахнул его и вызвал машину.
Утром, через не хочу, я заставил себя снова ехать во Вредена. На этот раз Прокофьев поручил меня другому доктору. Глядя на худощавую фигуру врача, я подумал, что с ним все пройдет легче, но глубоко ошибся.
– Вам надо перестать себя жалеть, – сказал доктор после процедур. – Приятного в этих занятиях не будет. Тем, что усиленно стараетесь себя беречь, вы лечению не помогаете, а наоборот мешаете.
Я обошелся без комментариев, кивнул и вышел из тренажерного зала. Потом долго отмокал в душе, ждал, пока подействует обезболивающее.
Вчера я так никому и не перезвонил. Даже лог не открывал. Поэтому сегодня решил без выкрутасов сразу поехать в лабораторию.
Ремонт шел полным ходом. Современные материалы позволяли сделать его буквально за неделю. Я вспомнил, как отец рассказывал, что во времена его молодости даже ремонт квартиры мог занимать несколько месяцев, и содрогнулся. Боровский торчал на улице. Я подошел к нему сзади и похлопал по плечу, привлекая внимание. Он, вздрогнув, обернулся.
– Где вы вчера были? – официальным тоном спросил он. – Весь день не отвечали на звонки.
– Прошу прощения.
Боровский явно пытался сохранить вид рассерженного руководителя, но не смог – зуд ученого помешал.
– Пока мы были в Москве, набрали немного экспериментальных данных. Я сделал съемку базовых показателей у обоих ребят. Ты сможешь написать программу обработки и развести эти данные на графики, как в резервации?