– Вот как выглядит вакуум, – ерничал я после обнаружения очередного облака. – Пустота. Пространство, свободное от вещества.
Наступил день, когда я заглянул и в лабораторный блок корабля. На тот момент все дела были уже переделаны, и хотелось новой движухи. Хотя экспериментов с перемещениями я все еще сторонился, решил, что простое посещение лабораторий мне не повредит.
Здесь кипела жизнь. Ребята перемещали простые предметы и сложное оборудование, снимая с приборов тысячи показателей. Рисовали гипотезы на интерактивных досках и тут же опровергали их в оживленных спорах.
Первоначально я присел в уголке, просто понаблюдать за происходящим, но сам не заметил, как обнаружил себя посреди обсуждения наспех состряпанной математической модели, отражающей одну из гипотез пространственных переходов.
– Это – феноменологическая модель! И она возмутительна. Нет достаточных данных для ее подтверждения, и с существующими теориями она не согласуется. Хоть механизм вы и описываете, общей картины это не дает. Как временное решение – годится, но нельзя на нем останавливаться, нужно продолжать поиск данных и доуточнять гипотезу, – довольно эмоционально размахивал руками у доски один из физиков Райли.
– Так никто не говорит, что нужно останавливаться. – Невысокий лысоватый инженер из команды Ву Жоу упрямо тряхнул головой. – Но на данном этапе это самое аргументированное предположение, его вполне можно выпустить статьей и подключить к дискуссии остальных ученых.
– Аргументированность не добавляет ему доказательности, – влез я. – Без статистически значимых данных, без подтвержденных предсказаний таких моделей можно придумать десяток за один вечер, даже без помощи других ученых.
– А Алексей прав, – внезапно поддержал меня кто-то из собравшейся вокруг доски группы, – расширение круга ученых здесь мало чем сможет помочь. Нужны экспериментальные данные. Не просто ящик покидать по лабораториям, а проработанная стратегия исследований, которая позволит подвести под модель фундамент. И тогда уже можно будет сформулировать обоснованную гипотезу. А пока эти все заявления похожи на описание модели эфира.
Я едва сдержал усмешку.
Откуда-то сзади подошел Райли.
– Неожиданно, ты – в лаборатории? – Он бросил взгляд на доску и мгновенно переключился туда. – Это же ничем не обоснованные догадки! Да, модель выглядит стройно, но имеющихся данных недостаточно для подобных выводов! Зачем ее ставить в один ряд с нормальными гипотезами?
Группа разразилась смехом. Лысоватый инженер, наоборот, набычился и угрюмо проронил:
– Коллеги, вы напрасно отвергаете идеи. Мы так никогда до истины не докопаемся.
– Никто ничего не отвергает, но давайте не будем смешивать науку и гадания. Гипотезы отдельно, феноменология и эвристика отдельно.
Райли еще некоторое время с негодованием смотрел на доску, потом повернулся ко мне. Только сейчас я заметил, что Эванс неосознанно перекидывает теннисный мячик из руки в руку. Через разрыв пространства.
– Ты просто так болтаешься? Можно я тебя посчитать посажу?
– Сажай. – Я немного отстранился от него.
Ни мячик, ни разрыв до меня не доставали, но мне все равно было неприятно находиться рядом. Заметив мое движение, Райли поймал мяч и сунул его в карман.
– Пойдем, покажу. Ву занят на другом проекте, у меня подвисла обработка данных группы экспериментов с рентгеновскими зеркалами. Мы будем выводить их первыми, как только доберемся до Проксимы.
Мы подошли к одному из компьютеров, Райли открыл данные, но объяснить ничего не успел, его позвали к доскам. Вздохнув, я развернул таблицы и стал разбираться в них сам.
Звезды Центавра раскрывались на смотровых экранах. Электроникой их можно было приблизить, и на фоне Млечного Пути открывался совершенно завораживающий вид. Альфа Центавра А была более светлой и чуть отдавала синевой, Альфа Центавра В – более желтой, хотя по спектру они и близки. Млечный Путь клубился позади них, как грозовое красно-коричневое облако, а по бокам экрана подсвечивалась сине-голубая дымка аберраций. Проксима была другой: оранжевой с красными вкраплениями, похожей на хорошо пропекшийся блин. И если Альфы мы будем наблюдать только на экранах, то Проксима скоро станет хорошо видима и невооруженным глазом.
Я стоял в обсерватории, глядя на звезды. До конца маршрута остались считаные дни, и если еще недавно я мысленно подгонял корабль, то теперь, наоборот, хотелось его притормозить. Растянуть момент до переключения на планетарные двигатели и выход в точку Лагранжа.